– Нет, господин лейтенант, у нас другая задача.
Достав из кармана небольшой пакет, вручил Гоше:
– Это от князя.
Гоша вскрыл письмо, точно – рука отца. Коротко и сжато написано. Спецназовцы – личная Гошина охрана, одного Нунги маловато будет. Просил не лезть, куда не надо, и надеялся, что сын не посрамит воинской чести. Лейтенант с непроницаемым лицом прочел послание и, кивнув прибывшим спецам, сказал:
– Получите палатки у каптенармуса, скажите ему, что встали у нас на довольствие. Кухня в той стороне.
Сержант молча козырнул, и спецназовцы небольшой цепочкой двинулись на ужин.
Гоша взялся за сборку карабина. Оптику держал отдельно в замшевом футляре. Объявился денщик, обвешанный котелками. Сев отведать кулеша, Гоша никак не мог понять, что его зацепило в появившихся спецах, как их называли в армии. Только добравшись до взвара с яблоками, понял – вооружение. То, что у каждого бойца автомат, – это понятно, а вот две пистолетные кобуры на поясе – интересненько. Мало того, у каждого спеца – кинжал в ножнах и в кармашках на бедрах два метательных ножа с короткими рукоятками.
– Ну, отец, удружил, прислал целых два отделения волкодавов. Перед бойцами неудобно.
Видимо, последние мысли он высказал вслух, так как встрепенулся Нунга.
– Извините, князь, но вы совершенно не правы. Ваш отец не только великий воин, но и предусмотрительный человек. Не забывайте, вы единственный наследник, и ваши родители возлагают большие надежды на любимого сына.
Гоша поперхнулся взваром:
– Нунга, первый раз слышу, чтобы ты изъяснялся высоким штилем.
Тсонга белоснежно улыбнулся:
– Ну не все же негры – тупые черномазые обезьяны, – и скорчил дебильную рожу.
Оба расхохотались. Гоша после этого разговора стал по-другому смотреть на тсонга. На ночь для успокоения еще раз перечитал мамины и Белкины письма. Большого страха он перед битвой не испытывал, а вот холодок неизвестности присутствовал. Отец всегда говорил:
– Не боится только идиот. Зажми страх в кулак, еще лучше – войди в состояние ярости.
Родитель знал, что говорил – недаром прошел суровую воинскую школу.
Кошкин-старший к армейской жизни сына приучал с малолетства. Закалял не только физически, но и воспитывал волю к победе. Потому и юнкерское училище Гоша окончил спокойно, без напряга. Почитав милые послания, разделся и лег спать на раскладную деревянную кровать.
* * *С раннего утра над Краковским полем накрапывал мелкий дождик. В шесть ноль-ноль в польском и русском лагерях заголосили горнисты, объявляя побудку.
