На семь кораблей грузились гвардейцы в полном вооружении, а также вещевое и прочее имущество будущих московских полков. В порту шла веселая суматоха погрузки, слышались ругань и громкие команды. Предусмотрительный Кошкин, кроме полевых кухонь и паровой пилорамы, велел разгрузить палатки, деревянные кровати для сержантского состава, а также запас продовольствия. Винный погреб – само собой. Заплаканная Анна обнимала сына, тут же хлюпала носом Белочка. Гоша лишь смущенно успокаивал родных:
– Ну что вы, право, маменька, не надо плакать.
Белка, ты чего ревешь, я же на каникулы следующим летом приеду.
В воздухе разносилось недовольное ржание лошадей, грузимых в трюмы.
Подошло время расставания, «Россия» рявкнула прощальной сиреной, стоявший на пирсе духовой оркестр заиграл туш. Короткие слова прощания, объятия, и вот уже флагман «Россия», рассекая форштевнем гладь реки, повел за собой медлительный караван. Ядвига успокаивала Анну с Изабеллой.
– Будет вам слезы лить, через год увидите мужиков. А мой уйдет на смену в Московию.
Илья, где ты? Поехали домой, посидим все вместе, выпьем за семь футов под килем.
– И то правда. – Юсупов, усадив женщин и дочь в экипаж, приказал кучеру править в замок.
* * *Князь Кошкин-Эльдорадо, прибывший из Архангельска с сыном и десятком охраны, оставив огромный обоз и гвардейский полк, отправился из Коломны в Москву. В столице Московии предстояло сделать несколько важных дел – сначала доложиться царю Михаилу, затем узнать в военном приказе о наборе в полки и, естественно, получить деньги на кормление солдат.
Предстояло собрать новый обоз до Белгорода, архангельский придется отпустить.
Царь принял Кошкина с Гошей на удивление быстро – уже на следующий день они стояли перед ним в малом зале для приемов. Как писали в свое время газеты, беседа имела весьма продуктивный характер. На вопрос морпеха о боярских детях, которым предстояло стать лейтенантами в полках, Романов болезненно поморщился, но ответ дал положительный. Триста отроков от шестнадцати до восемнадцати лет набраны и уже неделю живут в палатках под Москвой.
Там же находятся пятнадцать тысяч рекрутов в полки.
– Быстрей забирай их князь, а то загадили всю округу, дармоеды.
Распорядившись о постановке всей этой оравы на довольствие, царь закончил аудиенцию. Писарь вручил Кошкину бумагу с государевой печатью о выдаче муки, пшена, соли и прочего съестного припаса.
Морпех, хмыкнув, упрятал грамоту в карман. Следующие три дня выдались суматошными сборами.
