Моя нянюшка, заменившая матушку и учившая всему, что знала сама, с беспокойством вглядывалась в мои глаза. Аккуратно присев на край лавки, умудренная годами женщина накрыла мои ладони своими и со всей своей любовью спросила:
— Что звёздочка наша ясная пригорюнилась, аки печалишься о чём то? Иль душеньке твоей не люб суженый? Ты не бойся, Мстиславушка, не осужу и никому ничего не скажу, как в детстве помнишь? Когда ты прибегала ко мне и пряталась за юбку от докучающих братьев. Так и тут. Не бойся, расскажи, что душеньку твою тревожит, а я старая Литонья помогу, не словом так делом.
Тяжко вздохнув, благодарно пожала лежавшие сверху моих ладоней, руки своей нянюшки. И взглянув в святящиеся добротой и участием глаза, начала говорить.
— Нянюшка милая, страшно мне. Времена сейчас непростые и заступиться за меня не кому, на одного Ярослава надежда. Но и он не всесильный, если не выстоим и проиграем, как потом быть, перебьют нас всех да забудут. А люб он мне или не люб, не знаю, чужак, не наш он! Не знаю, чего от него ждать, приголубит иль оттолкнет, останется или спиной повернется и уйдёт.
Не такой он как наши бояре и мужи.
— Мстислава, девонька моя, красавица, ну чего ж ты? Что ты носик свой повесила? Послушай лучше, что я тебе сейчас скажу. Был у меня один знакомый воин, странный и страшный был, но отправился в поход на ромеев, и привез много диковинок. Как за ним бабы стали увиваться, спасу от них не было, а он ко мне бегал. А потом предложил сойтись, да замуж за него выйти. Но не люб он мне был, а годочков мне уже много было, пришлось согласиться, чтобы старой девой не остаться.
Так и жили, я прилежной женой была он мужем, со временем узнавали друг друга, подарки положенные дарили, да чувства пробуждали. Сезоны сменялись как и наши чувства, а на месте пустоты, зарождались любовь и стал для меня этот воин соколом моим ясным, светом очей моих. Полюбился мне, всех затмил. Так и у тебя Мстиславушка, мил он тебе будет, не сразу, узнать вам друг друга надо, ты приглядись к нему, что ест, пьет, как себя ведёт, смотри на своего сокола ясного, изучай его, любуйся, там глядишь и люб он тебе станет.
Вот что дорогая моя, ты ведь ему еще подарков своих не дарила?
Покачав отрицательно головой, опустила взгляд.
— Ох, что ж ты? Ну, ничего, не поздно ещё. Вот и будет тебе завтра задание, приглядись к нему, может, что и нужно? У тебя ведь ручки золотые, и приданного понашито много, да и в сундуках от маменьки должно быть много диковинок разных.
