Печенега ударившего меня саблей по голове удачно срубил один из кметей. Но тут же сам получил стрелу в лицо и рухнул. Ко мне старались прорваться всё больше кочевников. Всё верно, доспех на мне был заметный, сталь панциря сверкала на солнце. Сам доспех был украшен золотом. Плюс красное княжеское корзно — плащ, который имел право носить только князь. Я Поднялся на ноги и тут что-то стиснуло меня с боков прижав руки к телу, потом рывок и я опять упал на землю. Это на меня накинули аркан. Меня поволокло по земле. Сухо грохнул выстрел и всадник тащивший меня завалился вместе с лошадью.
Она болезненно ржала, перекатывалась с боку на бок и молотила в воздухе копытами, под удар одного из них попал сам наездник, когда вскочил. Я пытался встать. Увидел как на меня наскакивает другой всадник. Его сабля была обнажена. Всё трындец, сейчас рубанёт, а у меня руки арканом стиснуты. Но в последний момент между мной и всадником встала Этна с обнажёнными саблями. У меня всё двоилось в глазах. Хорошо меня оприходовали! Видел как Этна чуть сместилась, приняла на левый клинок саблю печенега, а правой рубанула его по руке сжимающей поводья коня, отрубив её.
Конь пронёсся рядом со мной. Всадник грохнулся на землю дико вереща и тут же заткнулся, так как рыжая амазонка отрубила ему голову.
— Защищать князя! — закричала она. Её крик тут же подхватили. Этна в это время схватилась с другим всадником. Я видел только её смазанные движения. Кочевник вылетел из седла. Но на неё наскочили уже двое. Она крутилась как юла. Лязг железа, вой печенегов и крики ярости амазонки.
Меня подхватили за плечи и поставили на ноги. Петлю аркана рассекли боевым ножом и тут же закрыли двумя щитами.
— Этна! — закричал я. — Назад Этна! — Увидел Вторушу. Он стоял широко расставив ноги и стрелял из карабина. Шлема на нём не было и по правой стороне лица бежала кровь. Из правого плеча торчал обломок стрелы. Вокруг были уже навалены конские и человеческие трупы. Раздался позади меня рёв. Я оглянулся к нам бежали спрыгивая с драккара викинги Сигурта.
Ревел Сигурт, сжимая свой огромный топор. Он несся большими скачками и с ходу врубился в свалку возле телег. Ожесточение нарастало. С лева и с права загрохотали пушки. И тут мы услышали кличь «Русь! Мстислава! Русь! Русь!». Натиск печенегов и огузов резко ослаб. На нас накатывала стальная конная лава. Эта шла тяжеловооруженная конница Мстиславы. Над ней реяли стяги Златограда. Земля затряслась от тысяч копыт кованной конницы.
Печенеги и огузы бросились бежать.
