Я брела вперёд, не видя дороги, и не успевая смахивать набегающие слезинки. Не знаю, как так получилось, но запнувшись, об торчащий корень повалилась, наземь, царапая в кровь ладони и ногу. Подтянув к себе колени и обняв их израненными, руками оплакивала надежды и мечты. Я ведь ждала его, я ведь всё это время втайне от всех верила, вопреки всему невозможному — ВЕРИЛА! А он так просто отказался от меня, не пожелав даже выслушать, встав ко мне спиной. Лишив меня и моего народа, шанса на жизнь. Лишив меня опоры и счастья, как же горько, как же больно.
Предательство за предательством, почему так, почему все дорогие моё сердцу люди уходят?! Боги за что мне это?! Я не видела, но почувствовала, как сильные руки оторвали меня от земли, как он крепко прижал меня к себе и понес. Мне уже было всё равно, я с ним прощалась. Приняв нелегкое для себя решение, я попытаюсь выстоять без своего суженого, пусть и с другим, тем же самым Брониславом, выбранным батюшкой, но хотя бы не опущу руки, буду сражаться до последнего!
Прижав мою голову к плечу, мужчина, гладил по голове, тихо шепчет на ушко:
— Ну чего ты маленькая, что за сырость развела, весь лес своими слезами затопила, гляди так и леший явиться.
Ну в самом деле, Мстислава, дочь князя вятичей, что за слезы в три ручья?!
Подняв заплаканные глаза, на ничего не понимающего мужчину, спросила:
— Не понимаешь? — а затем с новой силой заколотив по его груди кулачками, начала выплескивать всё отчаянье, скопившееся за последние дни!
— Ты, всё из-за тебя!!! Если б тебя не было, у меня был бы другой суженый, и возможно судьба была бы другой, но всё из-за тебя, из-за тебя мои бояре погибнут, Мои люди погибнут.
И всё из-за тебя! Тебе на нас всё равно, тебе на меня всё равно, а я ведь ждала тебя, со своей тринадцатой весны ждала, ни на кого не смотрела, подарки ни от кого не принимала, а ведь вокруг меня было столько красивых и ладных воинов, а я тебя ждала, понимаешь?! А ты ко мне спиной! Даже слышать не хочешь, как же так Ярослав?! Я же без тебя погибну….
— Опустив молотящие до этого момента кулачки, заплакала, уткнувшись ему лицом в грудь.
* * *Держу эту пигалицу на руках. Ревёт, что-то там бьётся мне в грудь своими кулачками. Достала уже. Поставил её на ноги, возле машины.
— Теперь слушай меня! Мстислава, я не твой холоп и даже не твой воин, которые побегут выполнять твою волю. Мне здесь никто и никак не может что-то приказать или сказать: «Я тебе велю».
