Из радостного и теплого стал ледяным. Она смотрела куда-то мимо меня. Чёрт, Мстиша увидела Этну. Твою бога душу! Я даже оглядываться не стал. И так всё ясно. Сейчас она себе нафантазирует неизвестно что. И сто процентов гарантии, что очень добрые люди ей нашепчут в её прекрасные ушки нужную информацию.
— Мстислава! — Смотрел в её глаза. Она наконец обратила на меня внимание. — Здравствуй родная!
Мстислава улыбнулась. Вот только улыбка была какой-то … отстраненной, как у статуи.
— Здравствуй муж мой, князь Ярослав.
Вижу с победой вернулся. — В её голосе не была тепла любящей женщины. Так дежурная фраза. — Ворогов наших побил.
— Побил, Мстислава. Итиль разрушен. Каган и бек привезены сюда в колодках на твой суд. Добычи взято много, что еле дошли.
— По добру, муж мой. — Проговорила она и взяла у Звениславы коржец с медовухой, держа обеими руками, протянула мне. Я взял, выпил всё до капли. Перевернул коржец, показывая, что выпил всё. Потом коржец отдал боярыне. Взял Мстиславу за плечи и притянул к себе.
Она не сопротивлялась, но губы сжала и чуть отвернула лицо, подставив щеку. Мне ничего не оставалось как поцеловать её туда. Ну не устраивать же мне разборок при всём честном народе?! Ладно. Погодим.
— Проходи, муж мой, в терем. И вы мужи славные. Баня уже натоплена. Потом потчевать вас буду. А завтра пир в честь победы и возвращения войска нашего.
Она повернулась и пошла в терем. Все вокруг поняли, что княгиня недовольна и между владетельными супругами растёт напряжение. Но молчали. Оглянулся на викингов.
Гуннульв кивнул на Этну. Сигурт молча покачал головой, а Рольв усмехнулся с интересом посматривая то на Этну, то на меня, то на отошедшую от нас Мстиславу. Засранец! Всё бы ему смешки! Но вся моя свита двинулась за Мстиславой. Неожиданно княгиня остановилась, обернулась и посмотрела в упор на Этну, которая словно тень была за моей спиной.
— Я пригласила мужей, а не наложниц!
Так, походу жёнушка стала заводиться не на шутку.
— Здесь нет наложниц. Наложницы в обозе! — Ответил я, глядя в глаза жены.
— А она? — Мстислава сначала была бледная, потом на её щеках стал разгораться злой румянец.
— Этна боец. И мой страж. И она будет здесь находиться! Это моё последнее слово!
Этна стояла бледная, замерев как статуя. Какое-то время Мстислава яростно смотрела на меня. Мне даже показалось, ещё чуть и у неё из глаз посыплются искры и меня долбанёт молнией. Но неожиданно Мстислава поникла. Глаза увлажнились.
— Хорошо, муж мой. Как повелишь.
