Я хоть не всё о тебе узнал. Но в этом убедился.
— Ладно. Но сначала я войду в город. А потом поговорим. И ещё вопрос, ты знаешь Бенджамира?
— Да. Это был мой раб, один из самых талантливых моих полководцев. Он убит, причём тобой, при осаде Златограда. — Я с серьёзным видом закивал.
— Где его сестра?
— А ты князь откуда знаешь, что у него есть сестра?
— Бек, ты не в том положении, чтобы задавать мне вопросы. Итак?
— Она у себя дома. Я хотел взять её к себе наложницей. Оказать честь их худородному роду.
Да потом забыл про неё, в связи со всеми событиями.
— Это хорошо, что ты забыл.
— Бенджамир жив?
— Жив. Он мне теперь служит. И чтобы ещё лучше служил, мне нужна его сестра. Сам понимаешь. Ну ладно бек, пора мне. Завтра трудный день. Но ты не скучай, скоро к тебе присоединиться каган. У вас будет очень весёлая компания…
…Солнце медленно вставало на востоке. Войска готовились к штурму. Я осматривал в бинокль стены Итиля. Вернее северо-восточную стену.
— Ты уверен Бенджамир, что именно северо-восточная стена наиболее слабая?
— Да, господин.
Отсюда кажется, что она такая же как и все остальные. Но она тоньше и к тому же начала разрушаться. Это заметно по ту сторону. Трещины. И трещины в обеих сторожевых башнях. Что-то ромеи не правильно сделали. Я в этом не разбираюсь, но мне как-то один из них сказал, что ошибка была в расчётах по поводу грунта.
— Не рассчитали давление на грунт. Грунт в итоге поехал и стены начали трескаться.
— Не знаю, господин. Но трещины есть.
Снаружи их замазали.
— Понятно. Ну что же, тогда начнём здесь. Бенджамир, как только будут пробиты бреши, туда рванут штурмовые отряды. Возьмёшь три десятка моих кметей и прорвись к своему дому прежде, чем до него доберутся остальные. Там твоя сестра. Ты меня понял?
— Понял. Благодарю тебя, господин.
Напротив двух сторожевых башен установили по осадной мортире. А напротив стены между ними, сто миллиметровые пушки. Вскоре начался обстрел. Позиции артиллерии заволокло пороховым дымом, но его быстро сносил ветерок, дувший с Волги.
День выдался довольно жарким. В полдень рухнула стоящая напротив нас левая башня, раскалываясь на куски. В воздухе стояла завеса из пыли. Чуть раньше сто миллиметровые орудия пробили брешь в стене. Обстрел не останавливался. Спустя три часа, я засёк по часам, обрушилась половина правой башни. Видно и правда, ромеи ошиблись в расчетах. Я кинул Бояну. Он отдал знак рукой и к проломам ринулись штурмовики.
