— Что, солнце моё? Не устала ещё зад свой прелесный на этой княжьей табуретке греть.
— Как ты можешь Ярослав? Это княжий стол.
— Я это уже слышал.
— Ты не понимаешь, какое я испытываю чувство сидя на нём!"
"— Догадываюсь. Скоро совет, а потом в баньку пойдём. Я приказал натопить её. Княжья банька. Сам тебя попарю.
Мстиша радостно блеснув глазами, облизала губы и кивнула.
Совет прошел как я и планировал. Конечно, перегар стоял ещё тот. Но все и особенно нурманы, кто бы сомневался, высказались за нападение на полян, точнее на Киев.
Тем более там ждала богатая добыча.
Княгиня довольно жмурилась и улыбалась. А ведь она меня купила на добычу. Вот какая! Ладно. Пойду её попарю и не только. Страстная она. Голодная до секса. Как будто мы не регулярно им занимаемся. А сегодня ночью, так вообще, я её не узнавал. Настоящая волчица! В предвкушении даже закрыл глаза.
* * *Вот оно! Город пылает агонией боли, разнося по ветру сотни рыданий. Чернигов пал. Радогост, князь радимичей и все его семя, за исключением маленькой дочери, истреблено.
А я, Вятская княгиня, что испытываю? Не знаю, на долю мгновения, смотря в глаза поверженного врага, возвышаясь над ним, чувствовала ярость, злорадство и удовлетворение. Удовлетворение и спокойствие, сродни тому, когда в моменты наказаний, воспрещалось брать любимую игрушку, дотрагиваться, наслаждаться ее красотой и мягкостью. Но я выросла, наказания изменились, как и игрушки, которые сменились на суровую правду и ответственность. Сидя рядом с любимым, без капли жалости, смотрела на то, как убивают и пользуют девушек.
Как от процветающего града, остаётся тлен. Понимала, шаг сделан. Моя душа объятая пламенем кровавой мести, найдёт покой после того, как наш последний враг будет лежать у моих ног. Только после этого, моя душа успокоится и кровная месть будет исполнена!
Последнее сопротивление сломлено, мы вошли в окружении наших воинов в княжеский терем, ставя окончательную точку.
Чувствуя абсолютную власть, кмети во всю вошли в раж, наслаждаясь беззащитными женщинами, удовлетворяя свою похоть, насилуя и оставляя на них свои печати.
Разгул, грабёж только усиливались. Передав на руки полонянке, ставшей нянюшкой ребенка, последнего из княжеского рода радимичей, увела своего мужа в княжью светлицу.
Меня обуревали эмоций, желание, огненной волной подстегивающее обладать своим мужчиной, прямо тут в княжеской опочивальне, на ложе врага, наслаждаясь их былым богатством и мощью, что теперь всецело принадлежит нам.
