Скажи Сигурту и Гуннульву, а также остальным воеводам и сотникам. Завтра большой пир сделаем. Посидим. Но перед этим пусть наша хозрота баню организует. Правда, солнце моё? — Посмотрел на Мстиславу. Эта устроилась на княжьем стуле и сидела довольная. Как дитё малое. Услышав меня закивала. — Я сам тебя попарю. — Опять кивает, улыбается. И ведь по хрен, что только что здесь была резня, потом насиловали таких же молоденьких как она. Это фатализм. Типа судьба такая. Не хрен возмущаться."
"Через некоторое время в палату зашел молодой викинг.
За волосы он тащил молодую женщину с маленьким грудничком на руках. Потянул её за волосы вверх, заставляя выпрямится, даже встать на носочки. На её губах была кровь, на лице наливался синяк. По щекам текли слёзы. Она молчала закусывая разбитые губы. Была босиком. Длинное платье на ней было порвано. Похоже эту тоже сначала изнасиловали.
— Конунг! Кормилица. Гуннульв послал.
— Спасибо, Рольф! — Племянник Гуннульва посмотрел на Мстиславу сидящую на княжьем престоле, усмехнулся и толкнул женщину вперёд.
Она не удержалась и упала на колени, прижимая ребёнка к груди, второй рукой успела упереться в пол. Рольв опять засмеялся, глядя уже на кормилицу и вышел. У них веселье только набирало обороты.
— Встань. — Сказал я ей. Она поднялась. — Вторуша, отдай ей княжну. — Парень отдав ребёнка, вздохнул с облегчением. — Это княжна. — Сказал я женщине. — Дочь вашего князя. Последняя из его рода. Остальные его дети либо умерли, либо сейчас умирают. До утра никто из них не доживёт.
— Будешь кормить её своей грудью. Постарайся, чтобы у тебя молоко не пропало. Иначе найдём другую кормилицу. Тебя больше никто не тронет. Можешь не боятся. Подбери себе одежду. И оденься тепло. Не застудись. Поняла? Кто у тебя, кстати?
Она смотрела на меня с ужасом. Но всё поняла, не зависла. Кивнула и прошептала:
— Сыночек.
— Избор! — Обратился я к старшему кметю, отвечающему за личную охрану княгини Мстиславы. Выдели воя, пусть присмотрит за ней и поможет. — Старший дружинник кивнул.
Отдал команду и один из кметей увёл куда-то женщину, державшую в каждой руке по младенцу.
Потом в палату зашли ещё двое воинов, толкая перед собой троих женщин. Одна была молоденькая и две пожилые. За ними зашёл отлучавшийся Боян. Женщин кинули на пол, поставив на колени перед сидящей на престоле Мстиславой.
— Княгиня Мстислава! — Проговорил Боян. — Боярыни Черниговские. Будут тебе прислуживать, пока мы здесь. — Потом посмотрел на женщин. — Теперь она ваша госпожа.
