Ярослав ведь не выказывал особое желание, не попрекал, я ни разу от него не услышала раскаяние, или взять другую женщину, которая сможет подарить ему сына, продлить его род. А тут, после услышанного и сделанного богиней Фрейей мой муж изменился. Он любил меня так неистово, отчаянно, желая добраться до самой души. Все ночи, проводя в объятиях друг друга, сливаясь воедино, покрывая моё лицо поцелуями, с каким-то трепетом и желанием. Он надеялся, ждал! Он хотел дитя, подаренного мной! Хотел, лишь сейчас после неистовых ночей проводимых вместе, когда до упоения и потери себя целуешь губы, руки, живот, отдавая всю себя без остатка и принимая его да самых краев.
Сидя рядом с моим дорогим и любимым мужем, смотря в ясные, словно звёзды глаза, вкладывала в свои движения всю любовь и нежность скопившуюся во мне. Я не могла надышаться им, часто подъезжая вплотную к его коню, подставляла губы для поцелуя или вот так сидя рядом или на коленях, уложив голову ему на плечо.
Меня больше не заботили взгляды моего люда, для меня был важен лишь мой князь!
Делая привал, на обед и пару часов отдыха, выдвигались в путь, а вот уже вечером, разбив на ночлег лагерь, кмети разожгли костры, пока они рассаживались вокруг них, походная кухня которую создал Ярослав приготовила покушать. Мой муж даже тут навел порядки, ни кто не ожидал и не понимал до последнего, что он пытается сделать, лишь после того как он наглядно продемонстрировал процесс приготовления, вои оценили.
Это ведь оказалось так удобно, не нужно таскать с собой котлы, мучатся с приготовлением. Пока солдаты, как он называл кметей, разбивали лагерь, разжигали костры и вокруг них укладывали еловые ветки, лапник под место для сна, повара, наскоро готовили кушать. Мы не боялись останавливаться, или того хуже узнать, что наши враги будут предупреждены. Нам было все равно, ни кто из шедших на нас войной, не задумывался о последствиях, единственное, о чем они думали так, это как сломить род Вятский, разграбив и уничтожив моих людей.
И вот сейчас, окрепнув имея твердое плечо и могучую спину, которая стала для меня твердокаменной стеной, мы идём мстить, топить предателей в собственной крови!
Они ведь сами приняли решение, выбрав не ту сторону.
Разбив на ночлег лагерь, устроились отдыхать. Дружинники, сев вокруг костров орудовали деревянными ложками, поглощая горячую аппетитную похлёбку.
