Меня не волновало, что в палате, на совете собрались нурманы, Боян, воеводы и выжившие вожди. Что они очень внимательно, что-то обсуждали. Надышавшись, убрала обнимающие его руки и, как ни в чем не бывало, прошла и сев на княжеский трон, велела рассказывать, что удалось узнать.
Вести меня не порадовали. Взятые в плен дружинники Бронислава, очень подробно и доходчиво объяснили ситуацию и причины, почему они пошли на предательство, преклонили головы перед погаными хузарами! Они уже давно платят дань их когану, взамен на спокойствие и мнимую свободу, но разве ж это свобода, когда твои дети и жены находятся у него в плену? Власть хузарского каганата распространилась слишком далеко, подмяла под себя маленькие, разрозненны племена, поставив тех на колени, забрав самое ценное! Наши дружинники и воеводы были возмущены до глубины души предательством вятичей Бронислава, но больше всех хотел справедливости и мести Храбр.
Чудом выживший вместе с горсткой своих воинов, он хотел поквитаться за легший на него позор и излишнюю доверчивость.
Мужчину словно изнутри сжигала ярость, жалость и раскаяние."
"На совете было принято решение, идти в поход. Ярослав, мой мудрый князь распорядился по своему. Его решение ни кто не посмел оспорить. Видя, какую мощь и силу олицетворяют его поступки, воины склоняли головы в почтении и принимали его решения. Первый поход, мой суженый, запланировал на радимичей, зимой. Когда топи и болота затвердеют, покроются толстой коркой льда, тогда же наши враги будут ожидать нападения меньше всего.
А до этого времени было принято решение укрепить стены, возвести, как сказал мой мужчина, «настоящие башни» выковать из металла пушки и научить меня и моих людей ухаживать за чудными овощами.
Начать мы решили с основного. Как я и говорила, я доверю своему суженому всё, казну, земли, амбары, люд и себя. Ярослав как полноправный князь, постепенно интересовался делами княжества все больше и больше. Для начала мой ладо изъявил желание посмотреть в каком состоянии амбары, хватит ли нам продовольствия на зиму, не будет ли нуждаться люд или того хуже — голодать.
Ознакомившись под моим руководством и с разъяснениями Дражко, остался доволен и решил приступить к самому главному. Разбудив меня на следующее утро, мой любимый с озабоченным видом, что-то высчитывал, а потом и вовсе заинтересовался суммой хранившейся в казне. Не став отказывать ему в такой малости, повела в сокровищницу. А уже после, интересуясь доволен ли он увиденным, была немного поражена.
