Вкусно!
Дедок посолил. Вот только крупинки соли скатились с гладкой поверхности помидора..
— Лизни.
Дед лизнул, потом посолил. Откусил и замер, смакуя новый вкус. Потом начал жевать. Еще обильно посолил, откусил. Слопал весь помидор, даже попку съел. Облизнулся.
— Вкусно? — Спросил его.
— Вкусно! А ещё есть?
— Есть, как не быть? — Достал еще пару помидор. Теперь он ел обстоятельно, солил не только помидор, но и ломоть хлеба. Да так густо, что у меня аж скулы свело. Ему явно соли не хватает. К тушёнке он не притрагивался.
Но мне даже лучше. Больше досталось. Налил ему чая. Глаза у дедушки стали с чайное блюдце.
— Ты же огонь не разводил, почему взвар горячий?
Не, реально дедушка дикий какой-то! Показал ему термос.
— Дед, завязывай порожняк гнать. Ты что, термоса никогда не видел?
— Нет. А что это?
Мля! Он издевается или как?
— Дед, ты вообще хоть раз из своего леса в цивилизацию вылезал?
— А что это такое — цивниза… как ты говоришь?
— В городе был?
— Не. Что мне там делать, я в лесу живу.
В городе другие живут. К тому же, я ведь не кикимора и в лесу и в городе жить.
Кикимора? Что за ерунда?
— Какая кикимора?
— Обыкновенная. Паскудная, правда. Не люблю я их.
— Дед ты что? Ты мне ещё про лешего тут задвинь.
— Куда это ты собрался лешего задвигать?
— Да никуда я его задвигать не собрался. Что к словам цепляешься? Ты мне просто сейчас про кикимору говорил так, будто видел её!
— Конечно, видел. Говорю же, паскудная она.
— И лешего видел?
— Конечно, видел!
Куда я попал? Насчет героина в лесу проблемы большие, но зато мухоморов достаточно! Вот и пожалуйста, либо конкретный сумасшедший, либо нарик махоморный.
Сейчас ещё что-нибудь задвинет.
— А лешачиху видел? — На моих губах стала появляться глумливая улыбка.
— Видел… А тебе зачем лешачиха? — Глаза старикана недобро блеснули.
— Как зачем? Познакомиться.
— Еще чего не хватало! Рано ей еще с парнями водиться! А увижу, выпорю, так, что на задницу седьмицу сесть не сможет!
Вот это ничего себе!!!! Я завис! Потом начал хохотать.
Смеялся, до слез!
— Не, дед, что реально, лешачиха?
— Ты чего ржёшь, бугаина?
Но я не мог остановиться.
— Дед, у-у-у…. я не могу… мля… весело у вас…а может ты сам лешак?
— Не лешак! Чего обзываешься? Никакого уважения! Леший я!
Я на короткое время остановился, глядя на деда выпученными глазами, потом хохот меня опять пробил, до истерики. Завалился на спину. Держите меня семеро, а то убегу. Наконец стал успокаиваться. Стоял на четвереньках.
