Дети что ниже тележной чеки будут убиты, остальные кто старше, а так же молодые мужчины, девушки и красивые женщины будут проданы на невольнечьем рынке, а саму княжну привезут в Итиль в клетке, где она будет ублажать воинов каганата и где она будет считать за счастье облизать естество настоящих мужчин, чем и будет сыта!
Пристрелить урода сразу? Не. Он ответит позже.
— Я услышал тебя. Теперь слушай сюда, насекомое. Я обязательно постараюсь тебя оставить в живых. Так как ты заслужил за поганые слова в отношении светлой княжны, особого наказания, какого, узнаешь позже.
Так же ты, маленький недоносок, поедешь к своему ублюдочному родичу и передашь мои слова благодарности за приглашение. Я обязательно приду в Итиль. Обязательно. Конечно не один, а с вятичами. И ещё с нурманами. У меня много вопросов к вашему беку или кагану, мне по хрен как обзывают того урода, кто у вас за паровоза. И я всегда получаю ответы на свои вопросы. Даже если у твоего хозяина после этого будут выбиты все зубы, сломаны челюсти, отбиты напрочь яйца, а все его жены и дочери будут изнасилованы по многу раз.
Так как я, при всём своём уважении к кагану иди беку, не смогу остановить вятичей и нурман в этом благородном деле воспроизводства потомства.
Раздался смех на стенах и башнях.
— С тебя будут снимать кожу медленно, с живого. — Проблеял хузарин.
— Серьёзно? Можно начинать бояться? Разрешаешь? — Смех на стенах и башнях стал громче. — А теперь отвалил отсюда, как можно быстрее, иначе я начну твое наказание прямо сейчас, для начала лишив тебя мужского достоинства.
Установил снайперскую винтовку на сошки. Передёрнул затвор, загоняя патрон в патронник."
"Переговорщик развернул коня и, нахлёстывая его плёткой, кинулся наутёк. Так, расстояние до пороков очень даже хорошее, просто идеальное. Давайте начинайте.
— Боян! Что баллисты?
— Баллисты готовы и горшки с твоим нала… напла…
— Напалмом!
— Да с ним, заряжены.
— Тогда фитили поджечь и стрелять.
— Богун! — закричал Боян старшему над баллистами. — Поджечь фитили, бей!
Раздались крики команд и вскоре два дымящихся следа прочертилось в воздухе.
Горшки не долетели до пороков метров пять-семь. Но упав и разбившись, моментально вспыхнули, разбрызгивая огненные капли. Несколько человек оказались в зоне поражения и загорелись живыми факелами.
— Богун, подними ещё на палец! — Крикнул я и приник к оптическому прицелу. Увидел мужика с деревянным билом. Выстрел. Приклад толкнул в плечо и бедолагу снесло, разворотив ему полчерепушки.
