Он с потрясающей четкостью рассмотрел мельчайший узор на портьерах, что висели на противоположной стене. Сердце застучало чаще, он непроизвольно сделал глубокий вдох, и воздух показался совсем другим.
Снизу на лестнице раздавались приближающиеся голоса. Сдержанно звякало железо, этериоты кого-то сопровождали. Олаф выпрямился, глаза его приготовились встретить пристальный взор базилевса, но Владимир уже знал, кто поднимается в окружении стражи на второй этаж!
Он знал, как собака, оставшаяся дома, что издали чует возвращение хозяина, чуял, как лесная птаха чует приближающийся рассвет, ощущал всей душой и всем сердцем!
Над ступеньками показались пышные перья на блестящих шлемах, затем суровые лица дворцовой стражи, наконец, поднялась ее головка с незатейливой прической.
Владимир стоял в нише, недвижимый как статуя, похожий на многочисленные статуи, свезенные в Новый Рим со всего мира, но чистые глаза принцессы мгновенно нашли его, будто она заранее знала, где он окажется в момент ее возвращения…
Он вскинул руку в салюте, колени дрогнули.
Он снова ощутил странное желание опуститься на колени. В душе творилось невообразимое, он чувствовал, как бешено стучит сердце, горячая кровь шумит в ушах так мощно, что заглушает звон доспехов. Он не становился на колени даже перед богами!
– Здравствуй, Вольдемар, – сказала она, снова называя его на норманнский манер, как его постоянно звал Олаф. – Я рада, что ты… верен империи!
Он коротко кивнул, но его глаза сказали ей ясно, кому он верен.
Она в замешательстве отвела взор, кивнула Олафу, тот ответил широчайшей улыбкой, и прошествовала по направлению к внутренним покоям.
Вепрь, он вел стражей, одобрительно кивнул Владимиру. Он любил, когда его людей замечали царственные особы. Это оценка и его работы.
А Олаф скосил глаза вослед, прошептал заговорщицки:
– Как думаешь, Елена с нею?
– Ну, раньше они были неразлучны…
– Хотя бы Елена оказалась в стороне!
Владимир понял, покачал головой:
– Она из тех, кто в политику не влезает.
– Думаешь? – оживился Олаф.
– Ей хватает интриг и заговоров в другой сфере. Как и тайн.
Олаф гордо выпятил грудь, потер ладони. А Владимир еще что-то отвечал другу, но сам не помнил, что говорил. Перед глазами стояло сияющее лицо принцессы, в ушах звучал ее нежный голос.
Голос Олафа донесся как будто из далекой страны:
– Она смотрит только на тебя. С чего бы?
Владимир сказал с болью:
– Мы с тобой песчинки. Сколько нам осталось? У солдат жизнь коротка.