Зато запомнил богатого ремесленника, золотых дел мастера, которого звали Лазарь Долгий, хотя был он ниже среднего роста. Одно время со мной за одной партой сидела девочка по фамилии Долгих и маленького роста. Ни священники, ни сидевшие ниже их, земельной собственности не имели. На безземельных мне и придется опираться.
— Память на лица и имена у меня плохая, если первое время кого не так назову, не обижайтесь, — предупредил я. — А теперь разберемся, кто и где впредь будет сидеть. Поскольку мне с воеводой в бой идти, он — моя правая рука.
— Я показал на место справа от себя, где сидел Епифан Сучков. — Увар, пересядь сюда.
По тому, как напряглось и побагровело лицо боярина Сучкова, я понял, что нажил смертельного врага. Поняли это и все сидевшие в горнице. Увар встал и нерешительно затоптался на месте, не решаясь подвинуть боярина.
— Ты и в бою такой же смелый, воевода? — спросил я спокойно, без насмешки.
Увар Нездинич сжал зубы и, глядя себе под ноги, подошел к боярину Епифану и что-то невнятно буркнул.
Пока он проделывал это, пятеро бояр передвинулись по лавке вниз. Епифан Сучков встал и, глядя перед собой, как бы сквозь Увара, произнес сдавленным голосом:
— Что-то я занедужил, князь, позволь уйти.
— Вон бог, — показал я на икону в красном углу, а потом на входную дверь, — а вон порог.
— Спасибо, князь! — не глядя на меня, со значением произнес боярин Епифан Сучков и важным шагом, постукивая о пол посохом, удалился из горницы.
— Теперь разберемся с левой стороной, — сказал я.
— По моему глубокому убеждению, монастыри должны заниматься духовными делами: молиться богу за грехи наши, переписывать книги, помогать сирым и убогим. Мирские дела не должны отвлекать монахов от богоугодных занятий. Поэтому, игумен Дмитрий, приезжай ко мне только по делам монастырским. Чем смогу, помогу.
Настоятель монастыря, в отличие от старшего брата, не побагровел, а покорно согнул выю и произнес елейным голосом:
— Позволишь и мне уйти, князь?
— Позволяю, — молвил я.
Игумен Дмитрий встал, перекрестился на икону, попрощался и вышел вслед за братом.
Священники, передвигаясь выше по лавке, не скрывали злорадные улыбки. Значит, поддержка среди горожан мне обеспечена.
— С тобой, ключник, мы и так будем по несколько раз на день советоваться. Ты — мой ближний человек. Так что нечего здесь порты просиживать, иди заботься о моем имуществе, — продолжил я.
Онуфрий вроде бы не обиделся. Или виду не подал.
