— Ты думаешь, нападут?! — не поверил Иван Асень.
— Латиняне так подумают, когда письмо «случайно» попадет к ним, — ответил я. — Если среди них найдется хоть кто-нибудь, умеющий читать по-гречески."
"Во второй половине дня, когда наши враги поняли, что половцы не нападут, и начали готовиться к отступлению, в долину выехали болгарские бояре и вышли копейщики. Впереди скакали мы с царем Болгарии. У его коня сбруя с кучей висюлек из золота с чернью, довольно красивых. Явно поработал талантливый художник.
Седло и стремена тоже золоченые. И это при том, что сам царь украшений почти не имеет, только золотой крестик на тонкой цепочке и перстень-печатку, и одевается не слишком роскошно, на уровне боярина средней руки. Если в начале похода Иван Асень выслушивал мои советы и сам отдавал приказы, то теперь полностью передоверил мне командование. Наши знамена развевались на ветру и сообщали, что прибыла главная часть войска, что сейчас будет генеральное сражение.
Латиняне и ромеи опять выстроились. На этот раз не было резервного отряда. Его поставили на то месте, которое раньше занимали рыцари, чтобы растянуть фронт, снизить возможность охвата с правого фланга. Оставшиеся в живых рыцари и сержанты, всего десятка два, стояли чуть позади ромейской пехоты на правом фланге. Наверное, не были уверены в ее стойкости.
Время шло, а мы не нападали. Ожидание беды бывает намного страшнее ее. И чертовски изматывает.
Особенно, если целый день стоишь в доспехах под палящим солнцем. Нападать первыми латиняне не решались, боялись западни.
Когда солнце приблизилось к горизонту, я повел в атаку тяжелую конницу и половцев, растянув первых в линию, а последних расположив двумя группами на флангах. Мои дружинники были вооружены длинными тяжелыми копьями, захваченными у рыцарей. Я научил их держать копье, прижимая к боку, и наносить таранный удар. Болгары не умели так, воевали своими копьями, более короткими и легкими, которыми кололи с размаху от головы, а не использовали, как таран.
Атаковали только пехоту латинян, которая, прикрывшись большими щитами и выставив вперед копья, смело встретила нас. Ромеев я приказал не трогать. Пусть латиняне поразмыслят, за что мы щадим ромеев? Мое копье пробило коричневый щит с белым крестом, вдавило его вместе с пехотинцем в глубину строя и сломалось.
