Это был худощавый юноша с выпирающими передними зубами. Даже когда рот был закрыт, выглядывали кончики верхних зубов. У Вильгельма волосы темнее и длиннее, чем у отца и брата, и завиты на концах. Он еще не бреется, лицо в подростковых угрях. Если бы не одежда, принял бы его за девушку. На нем пурпурная шелковая рубаха с очень широкими рукавами, узкие, в обтяжку темно-красные штаны из парчи, перевязанные под коленями желтыми лентами и напоминающие панталоны, и темно-синее блио из тонкой шерсти с прямоугольным вырезом, вышитым золотыми нитками в виде поющих птиц, видимо, соловьев.
Подпоясан широким ремнем, сплетенным из шелковых прядей красного, желтого, зеленого, синего, черного и белого цвета. Носки башмаков загнуты еще больше, чем у брата. Мне показалось, что при ходьбе они должны упираться в лодыжку. Глядя на Вильгельма, мне приходило на ум слово «безынициативность».
Я поприветствовал тестя на его языке. Жоффруа де Виллардуэн, князь Ахейский, по инерции ответил мне на греческом с сильным акцентом, а потом перешел на родной язык, спросив:
— Откуда ты так хорошо знаешь наш язык? Алике научила?
— Не только.
Воевал с вами, защищая Константинополь в Варяжской гвардии и служа у Феодора Ласкаря, — ответил я, мило улыбнувшись.
— Пути господни неисповедимы! Вчера — враг, сегодня — родственник! — произнес князь Ахейский, улыбнувшись, и обнял меня за плечи.
Я тоже обнял его. От князя пахло легким перегаром. Затем обнялся с его старшим сыном, плечи которого были мягче, но перегар от Жоффруа-младшего исходил такой же.
Вильгельм разрешил обнять себя. От него пахло ладаном.
— Я представлял тебя другим, — признался князь Жоффруа, когда мы поднимались по винтовой каменной лестнице на второй этаж.
— Более диким? — иронично спросил я.
Не зря, выходит, я укоротил бороду и усы и выбрил щеки а ля граф де Рошфор, каким видел его в французском фильме «Три мушкетера». С такой бородкой я стал выглядеть аристократичнее, если такое слово применимо для данной эпохи."
"— В общем, да, — честно сказал Жоффруа де Виллардуэн, что было так не похоже на француза.
Обычно они никогда не говорят тебе о твоих недостатках. Предпочитают позлословить о них в своем кругу. — Монах рассказал, что ты живешь далеко на востоке, на границе со скифами.
Скифами ромеи, а вслед за ними и латиняне, называли любых кочевников причерноморских степей. Все образованные люди читали Геродота или хотя бы слышали, о чем он писал. А писал он о том, что в причерноморских степях живут скифы.
