— Ни разу не сдавался и не собираюсь учиться этому, — сказал я. — Но и в войне с вами тоже не вижу смысла. Вам не нужны мои леса, мне — ваши степи. Половцы и мне враги, сам их постоянно бью. Они теперь далеко, не догонишь. Сюда меня привел старший князь. Если он остался жив, больше воевать с вами не захочет. Так что нам лучше стать союзниками.
— Ты убил много наших людей, — сказал Джэбэ.
— За удаль в бою не судят. Кто-то ранил самого Тэмуджина, а теперь командует у него туменом, — парировал я, вспомнив рассказанное о нем захваченным в плен киргизом.
Джэбэ значит «стрела». Так прозвали его за то, что ранил стрелой в руку своего будущего вождя. Я назвал Чингисхана по имени, данному при рождении. Помнил это имя потому, что работавший со мной монгол постоянно подчеркивал, что свое имя Тэмуджин он получил в честь Чингисхана.
Все, включая Джэбэ, весело засмеялись. Видимо, ему часто припоминали этот эпизод.
— Мы возьмем тебя на службу, — произнес Субэдэй, толкнув локтем в бок Джэбэ.
— Я — не слуга, — отклонил я.
— Слуга сегодня служит одному, завтра — другому. Я предлагаю быть друзьями.
— У тебя маленькое войско, — с улыбкой сказал монгольский полководец.
— Друзей ценят не за размер, а за верность, готовность помочь по первому зову, — поделился я соображениями по поводу дружбы.
— Ты прав, — согласился Субэдэй. — Так и быть, мы возьмем тебя в друзья.
— Есть одно условие. Я не воюю с русичами, если они не нападают на меня. Нападут на вас, помогу, но, если вы нападете на них, я — не помощник, — предупредил я и объяснил, почему: — Я считаю, что со своими братьями нельзя воевать.
— Плохие у тебя братья, — произнес Субэдэй.
— У всех есть плохие братья, — сказал я. — Брат Тэмуджина от другой матери предал его.
Субэдэй помнил этот случай из молодости своего вождя, поэтому сказал:
— Ты много знаешь о нас.
— Как и вы, привык собирать информацию о тех, против кого или вместе с кем придется воевать, — объяснил я. — Купец предупредил меня, что скоро вы завоюете все государства на востоке и придете сюда.
— Мы победим половцев и уйдем в родные края, — сообщил Субэдэй.
— А потом вернетесь, — сказал я. — Настоящий воин не умирает в своей юрте.
Они одобрили мои слова восторженным возгласом на выдохе и потребовали вина. Аланка с кувшином наполнила наши кубки, а вторая принесла на подносе горячее мясо, раздала нам. Мне положила лучшие куски. Я опять поблагодарил ее, и она поблагодарила в ответ. Мы выпили за настоящих воинов и за нового союзника.
