Я на этом объекте уже полгода, а нормальных данных так и не предоставил. Есть наметки, уже очерчен круг подозреваемых… Но это сделано было в первые два месяца. И далее все застопорилось.
Очень сложно работать с учеными. Они же все, заразы, не от мира сего. И не поймешь, когда какой-нибудь чертов гений себя просто неадекватно ведет, потому что в башке какая-нибудь формула крутится, а когда с умыслом определённым, планируя тайну государственную своровать, чтоб потом передать наиболее вероятному противнику.
И очень плохо, когда ты сам ни в зуб ногой в этой самой науке.
Конечно, я не полный идиот и кое-что понимаю. А еще знаю, какими способами была передана информация раньше. Так что, все наиболее вероятные пути отслеживаю… Но вдруг этот гад, или гады, что-то нестандартное придумают?
Как мне это дело выяснять?
К сожалению, такие вопросы вообще не ебут Савина.
И ни капли не мешают ему ебать меня в мозг при каждом удобном случае.
На следующий день после того, как я, исключительно чудом, выяснил, что уже три года являюсь отцом, генерал меня вызвал к себе и серьезно накрячил за отсутствие нормальных результатов.
Мы встречались на конспиративной квартире для таких, как я, глубоко закопанных подводников.
И генерал не упустил случая не только поставить передо мной новые задачи, но и дополнительно замотивировать на качественное выполнение предыдущих.
Так мотивировал, зараза… Я таких мотивирующих слов и не слышал до того…
Короче говоря, удалось Савину немного меня взбодрить и переключить на работу.
"
"Я такой замотивированный пришел в центр, такой вдохновленный, даже красивые Клубничкины глазки не в приоритете были. И вопросы по дочери решил отложить до наступления менее острого для всех момента.
Клубничке надо немного успокоиться, принять реальность такой, какая она есть.
А мне немного остыть… Ну и тоже принять реальность.
Короче говоря, я работал прям с душой, подчинённые отдувались и матерились, но исключительно за спиной.
Так я себя чувствовал недолго, к сожалению.
Ровно до празднования Восьмого марта в дружном ученом коллективе, где Клубничка, само собой, блистала. А гнида Хохлов, глубоко женатый, между прочим, мужик, отец двоих несовершеннолетних детей, младшему из которых еще и года не исполнилось, на этот блеск лип, как муха на сладкую ленту.
Смотреть было противно и даже больно.
В кулаках, которые приходилось усилием воли разжимать…
Конечно, я не сдержался.
