Расскажи мне кто тому, тогдашнему, что на самом деле я испытываю к восемнадцатилетней девчонке, случайно встреченной на очередном задании, наверно, рассмеялся бы. Или, может, рожу бы набил. Потому что я — четырехлетней давности — редкостный мудак, думающий только о себе. И жестко гасящий все эмоции, которые считал лишними.
Я смотрю на Клубничку, а вспоминаю себя, идиота. Как стоял перед зеркалом и репетировал речь, с которой должен был расстаться с такой нежной, такой сладкой, но такой ненужной мне тогда девочкой.
Репетировал речь, смотрел в свои глаза… И ощущал в груди что-то странное. Что-то настолько тяжелое, что дышать было плохо.
Прям, как сейчас.
— Так вот, это все лирика, я понимаю, что тебе это неважно сейчас, конечно. Да и я… Если ты думаешь, что я репетировала эту речь, мечтала тебя встретить и все-все высказать… То вынуждена тебя разочаровать. Не репетировала. Не мечтала. Вообще не думала про тебя, прости. У меня не было времени на это, Зубов. У меня были другие проблемы, которые я решала.
Не без помощи добрых людей, конечно же. И решила. В большинстве своем. Моя дочь росла в любви и довольстве. У нее всегда все было. Не благодаря мне, но отчасти… мы справились, Зубов. И сейчас мы тоже справляемся. Меня по-прежнему окружают добрые люди. И я не стесняюсь пользоваться их помощью. Да и сама… Я сама тоже кое-чего стою, хоть тебе, наверно, в это и трудно поверить. Той восемнадцатилетней девочке пришлось срочно взрослеть. И это пошло ей на пользу. Теперь я все могу сама, у меня впереди — возможная карьера, хорошая карьера, Зубов.
И мне не требуется… Твоя помощь. Поэтому, если ты мне предлагаешь переезд и замужество из-за дочери… То пошел бы ты нахер, Зубов! Мне этого не нужно. Соне — тоже. Мне Васильев уже обещал служебную квартиру, так что мы здесь максимум на неделю. Не надо благородства…
— А если не из-за этого? — голос все же удается приглушить, но вот злость я не могу контролировать сейчас. И старательно запрещаю себе думать о том, сколько «добрых людей» было в ее жизни.
И насколько они были «добрыми». Я не буду про это думать. И так со всех сторон козел. — Если из-за тебя самой? Из-за того, что хочу быть рядом с вами? С тобой и Соней?
— Очень странное и, главное, очень быстрое решение, Зубов, — усмехается она грустно, — учитывая, что ты за все время нашего «общения», даже намеков не делал на то, что это может продлиться и после моей практики.
— У нас не было возможности разговаривать, — бурчу я с досадой. Ну да, косяк.
