Зачем мне лишать моего ребенка таких чудесных ощущений?
— Мама, пойдем есть пиццу! — пищит мне с Зубовского плеча Сонька, старательно выговаривая звуки.
Тетя Лена, мама Вадима, постаралась, поучила ее в свое время.
— Пойдем, — киваю я, замечая, как Зубов смотрит на меня, внимательно и напряженно, но старательно ухожу от ответного взгляда.
Вот к чему я пока что не готова, так это к разговору, разъяснению ситуации.
Я ее сама еще никак не вижу, вернее, вижу, но… В негативно-реалистичном ключе.
И хочу привыкнуть к этой мысли, прежде, чем Зубов ее подтвердит или постарается опровергнуть.
Последнее ему вряд ли удастся.
Мы идем в пиццерию, заказываем большую и жирную пиццу, уминаем ее с кофе и соком.
Я мало ем и много смотрю на свою дочь и ее отца. Смотрю, запрещая себе даже в голову запустить мысли о том, что такое может быть постоянно. Потому что это опасно. Можно привыкнуть. Поверить.
Второй раз разочаровываться я не могу себе позволить. Я не одна теперь.
Зубов общается с Сонькой, причем, делает это вполне правильно.
То есть, без скидки на «уси-пуси, маленькая девочка», а как с понимающим, серьезным человеком. Соня рассказывает ему про сад, про воспитательницу, про то, что на прогулке нашла сегодня кости динозавров, а воспитатель их отобрала и сказала, что это — кости курочки.
И потом долго мыла Сонькины ручки и полоскала перчатки.
Зубов отвечает, что курочки — это бывшие динозавры. Только они со временем стали маленькими…
Дочь очарована.
Она обожает динозавров, все, что с ними связано, любит фильмы про динозавров и обучающие мультики.
И Зубов, похоже, нащупал верный путь к ее сердцу.
Хитрый гад.
Я пью кофе, разглядываю их, иногда ловлю на себе внимательные взгляды Зубова…
И никак не реагирую. Потом все будет.
Время проходит, вижу, что Сонька уже слегка устала от обилия эмоций, и надо бы закругляться.
— Сонь, пора домой, спать, — говорю я, находя паузу в диалоге отца и дочери.
— Да, папа пойдет с нами?
— Э-э-э… У папы своя…
— Конечно, с вами, — тут же спокойно перебивает Зубов, а затем кидает на меня прищуренный взгляд, — я теперь все время буду с вами.
— Да? — улыбается Сонька, отправляя своей невероятной папиной улыбкой меня в полный нокаут, когда ни встать, ни выдохнуть. Или это Зубов своей фразой и тоном безапелляционным только что сотворил?
— Да, — судя по дрогнувшему голосу, улыбка дочери папаше тоже зашла. Ну-ну… Готовься, Зубов, Сонька — человек коварный и хитрый.
