Прошло полчаса, прежде чем Шервуд вышел из кабинета, ни с кем не прощаясь, вскочил в седло и растворился в ночи.
– Барон, вызовите полковника Николаева, а когда прибудет, зайдите ко мне вместе с ним, – потребовал Император.
Это была последняя ночь, когда российский Император Александр I лично отдавал приказы.
Срочно послали за начальником дворцового караула полковником Николаевым.
Была глубокая ночь, когда барон Фредерикс и полковник Николаев вышли из кабинета смертельно больного государя. Каждому Александр I дал по секретному поручению, и в ту же ночь повелел немедленно выехать из Таганрога.
Об этих последних распоряжениях Императора в Таганроге не ведал никто, даже начальник штаба барон Дибич. Какие именно распоряжения отдал своим поданным Александр, так и осталось тайной, даже после его смерти."
"По воле Провидения случилось так, что за три дня до объявления о смерти Александра I, в Таганроге скончался унтер-офицер 3-ей роты Семёновского полка Струменский, который при жизни славился тем, что очень походил и лицом и фигурой на государя Императора.
Провинившийся унтер был подвергнут телесным наказаниям, или попросту говоря, засечён шпицрутенами насмерть. Было ли это простым совпадением или в ход истории вмешался господин Случай, неизвестно, но только ночью 18 ноября 1825 года, когда Император, по свидетельству лейб-медиков, «лежал в беспамятстве», стоящий на часах солдат Семёновского полка срочно вызвал начальника караула. Став во фронт перед дежурным офицером, как положено по уставу, часовой доложил, что вдоль забора, которым была обнесена резиденция Александр I, прокрался высокий человек в тёмной одежде.
– Что же ты, дурак, не задержал его? – спросил рассерженный поручик, недовольный тем, что его потревожили.
– Как можно, Ваше благородие? Ведь это же царь! – ответил перепуганный солдат.
– Да ты никак пьян? – ещё больше рассердился офицер. – Государь изволит в доме болеть!
На этом ночное происшествие и закончилось, а утром 19 ноября 1825 года без четверти одиннадцать тяжело и печально ухнул церковный колокол: народу объявили, что государь скончался.
В этот же день лейб-медик Вилье и лейб-хирург Тарасов стали готовить тело к погребению. Когда составляли протокол осмотра тела, неожиданно обнаружили, что спина и ягодицы покойного Императора имели багрово-красный цвет. Тарасов выразительно посмотрел на Вилье.
– Холера! – не моргнув глазом, произнёс Вилье.
– Помилуйте, батенька, какая холера! – тихо возразил Тарасов.
