Это был «Ростсельхозбанк» – первый банк, созданный в ту лихую годину Харьковским. Банку требовались охранники. Послужной список Пахома начальнику охраны банка понравился, и он повёл кандидата на беседу к шефу.
– За что из милиции уволили? – напрямую спросил Харьковский, изучив пахомовские документы.
– Да так, за мелочёвку. Одному господину в рыло дал! – честно признался бывший мент.
– Лихо! – подытожил Харьковский. – Ну, а если я тебя на работу возьму, ты и мне по физиономии настучишь?
– Будет за что, настучу, – ответил Пахом, глядя в голубые глаза работодателя.
В других учреждениях после такого ответа приём на работу был бы закончен, и дюжие охранники вывели бы Пахома под белые рученьки за ворота банка, но, к счастью грубияна, это был банк Харьковского, а Харьковский любил неординарных людей. Позже Захар Маркович не раз хвалил себя за то, что взял Пахомова к себе в банк. Как оказалось, Пахом был незаменим для выполнения «особых» поручений и разрешения всякого рода «щекотливых ситуаций».
Карикатурный облик Пахома зачастую играл ему на руку. Мало кто воспринимал низкорослого кривоногого мужичка с лысой головой всерьёз. Из армейского опыта Пахом знал, что недооценка противника ведёт к поражению. Под маской простачка-недомерка скрывался умный и хитрый противник. В драке Пахом был беспощаден. Он не страдал излишним благородством и редко оставлял противнику шанс на отступление. Те, кто этого не знали, платили кровью. Своей кровью.
Однажды «залётные»[14] москвичи решили «пощипать» Харьковского и, как водится, наехали на банк по всем писаным и не писаным правилам.
Чтобы клиент был сговорчивее, москвичи провели акцию устрашения: сожгли гараж вместе с «Мерседесом» Харьковского, и поздно ночью, когда в банке не было никого, кроме охраны, пальнули из гранатомёта в окно его кабинета. Из персонала никто не пострадал, но материальный ущерб был значительным.
Обычно после такой обработки клиент теряет волю к сопротивлению и покорно отдаётся в бандитские руки. Над банком или фирмой утверждается «крыша», которая «доит» клиента до последнего деревянного рубля.
Но Харьковский не собирался платить. Он был на своей территории, и не мог допустить, чтобы какие-то «залётные» его «обули»[15]. Банкир вызвал Пахома и предложил ему уладить проблему."
"– Возьми людей, сколько надо, делай что хочешь, но чтобы после этой разборки ко мне никто не совался! Понятно?
– Понятно! – ответил Пахом. – Только люди мне не нужны. Сам справлюсь.
