Весь медицинский персонал видел тебя с забинтованной головой. Нашли тебя в ущелье через сутки, в связи с чем медицинскую помощь оказали несвоевременно, и у тебя началось заражение крови. В полевых условиях спасти тебя от такой напасти было невозможно, поэтому через парочку дней ты отправился на встречу с аллахом, а твой труп, в целях предотвращения эпидемии, был кремирован. В Лондон уйдёт посылка с твоим паспортом, личными вещами и справкой о смерти. Я понимаю, что для твоих близких это будет тяжёлый удар, но поверь мне – это спасёт их от мучительной смерти.
Ты же не хочешь, чтобы твоих родственников пытали даудовские наёмники, добиваясь от них признание о твоём местонахождении?
– Допустим, Вы фальсифицируете мою смерть. А что дальше будет со мной? Как мне жить? Как получить образование, престижную работу, положение в обществе? Я Вас спрашиваю: как? Я об этом мечтал с момента поступления в колледж, и что теперь? Стать изгоем и всю жизнь прятаться от каких-то мифических головорезов? Я не согласен!
– Ты волен делать всё, что считаешь нужным, – почему-то с грустью произнёс Швейк.
– Ты можешь вернуться домой, я даже помогу тебе добраться до ближайшего аэропорта, но когда «мифические головорезы» Дауд аль Хакима на съёмной квартире где-нибудь на окраине Лондона будут с тебя, ещё живого, сдирать кожу, вспомни нашу беседу. Я предлагал тебе жизнь. Ты выбрал смерть. Это твой выбор, но я не могу сказать, что я его уважаю.
С эти словами Швейк, не попрощавшись, вышел из палатки.
Поздно вечером Саид выбрался из палатки и, шатаясь, подошёл к костру, возле которого сидел Швейк и, задумчиво глядя на огонь, курил длинную гаванскую сигару. Саид молча сел рядом и уставился взглядом на пылающие поленья. Швейк покосился на него, выпустил клуб ароматного дыма и ничего не сказал. Так они молча сидели до глубокой ночи, а когда на горизонте тонкой золотистой нитью забрезжил рассвет, Швейк, словно очнувшись, неожиданно спросил: «Ты когда-нибудь бывал в Гималаях»?
Саид отрицательно покачал головой.
– Жаль! – произнёс Швейк и с хрустом потянулся. – Жаль, что ты не видел, как прекрасны горы в первых лучах солнца. Они становятся почти прозрачными и кажутся вырезанными из цельного куска горного хрусталя! А какая там тишина! В жизни не слышал ничего прелестней.
– Разве тишина как-то звучит? – удивился Саид. – Тишина – это и есть тишина, то есть полное отсутствие звуков.
