Этот широкий жест окончательно растопил в душе Прораба лёд недоверия, и он обнял гостя, как брата. После чего оба прослезились и поклялись возвести храм, какого не видели ни боги, ни люди.
– Я найду каменщиков, которые плетут каменные кружева не хуже твоих златошвеек и кружевниц! – воодушевлено разглагольствовал Жид. – Я отыщу лучших художников, которые распишут своды и стены храма немеркнущими красками так, что потомки будут удивляться не одну сотню лет, я поставлю лучший лазурит и мрамор, и много других материалов, только для этого требуется стопроцентная предоплата.
– Не вопрос! – заверил его Первый Прораб, которому вино ударило в голову. – Не вопрос! Завтра Первосвященник утвердит проектную смету, и можешь получать денежки.
– Может, договор подпишем? Я уже и папирус заготовил, – несмело предложил Вечный изгнанник.
– Какой договор? К чему эти формальности? Ты же мне теперь, как брат! – расчувствовался Прораб.
– Тебе видней! – трезвым голосом произнёс гость.
– Так значит, деньги будут завтра? Чудесно! За последний месяц судьба впервые благоволит ко мне.
На следующий день ещё солнце не вошло в зенит, а вновь принятый на службу снабженец погрузил на осла наполненную золотом и серебром перемётную сумму и отбыл для закупки оговорённых накануне строительных материалов.
Нехорошее предчувствие поселилось в душе Прораба через три недели после того, как его единомышленник и снабженец по совместительству вышел за городские ворота.
Время шло, а строительство храма находилось на нулевом уровне. В распоряжении Прораба не было даже камня для закладки фундамента. Чтобы чем-то занять нанятых рабочих Первый прораб разделил их на две бригады: первая бригада копала траншею по периметру предполагаемого храма, а вторая бригада эту траншею закапывала. В итоге получалась демонстрация бурной кипучей деятельности. Любой горожанин готов был поклясться на библии, что работы по строительству храма начинаются с рассветом и заканчиваются после появления на небосклоне вечерней звёзды.
Через три месяца, когда земля от бесконечной перекопки стала мягкая, как пух, а терпение Прораба истощилось полностью, он добился аудиенции у Первосвященника. Припав к его ногам и обливаясь слезами, Первый Прораб подробно рассказал и покаялся в том, что доверился проходимцу.
– Ступай и жди моего решения! – грозно сказал Первосвященник и удалился в покои.
