Сидя в отдельном кабинете, оборудованном только столом, стулом и кнопкой вызова сотрудника отдела кадров, Ковтун для вида продолжал листать личные дела уволенных сотрудников.
Внезапно его внимание привлекла вшитая в дело копия приказа о награждении полковника с очень «редкой» фамилией Иванов, ценным подарком. В другом деле старшему офицеру была объявлена от имени Директора «благодарность». Все эти офицеры были уволены на пенсию по выслуге лет. В личном деле генерал-майора Денисюк приказ об объявлении благодарности или награждение ценным подарком отсутствовал.
Обычно руководителей такого уровня на заслуженный отдых провожали с помпой. Денисюка почему-то уволили поспешно, без лишнего шума и без памятного подарка.
– Значит, имел место конфликт, – решил про себя Ковтун.
Это означало, что «контора» могла держать какое-то время пенсионера «под колпаком» не потому, что он многое знает и помнит, а потому что не уверена в том, что обиженный невниманием Денисюк не поделится воспоминаниями с прессой, скорее всего, зарубежной.
Все сотрудники, покидавшие стены «конторы» давали подписку о неразглашении секретной информации, но прошедшего войну Денисюка этим было не испугать.
«Плевать он хотел на подписку, – рассуждал Ковтун, – если решился унести с собой копию целого фильма. Вряд ли дачу взяли под наружное наблюдение: слишком накладно. Скорее всего, «нашпиговали» домик «жучками» и регулярно снимают информацию. Пора нанести визит вежливости», – решил майор и, захлопнув личное дело, нажал на кнопку вызова.
На следующий день Ковтун, как и планировал, поздно вечером приехал на дачу к Денисюку. Местечко, где на старости лет осел отставной генерал-майор ФСБ, называлось Ольховка. Когда-то на месте этого дачного посёлка была небольшая деревенька, но близость к железнодорожной станции и красота подмосковных, истинно русских мест, привели к тому, что со временем городские жители белокаменной скупили все земельные участки. Больше над Ольховкой не раздавался на заре петушиный крик, не слышалось мычание коров и незлобивое покрикивание пастуха, зато отчётливо доносился рокот моторов, позвякивание металла, стук топоров и матерная брань строителей.
Москвичи строили загородные дома. К счастью, испоганить всю местность у столичных жителей ни средств, ни сил не хватило: дачи, часто не уступающие по размаху и роскоши лучшим заморским виллам, были хаотично разбросаны по территории всей Ольховки.
