В первое мгновенье ему показалось, что он наступил на молнию, а потом на него обрушились раскаты грома. Это была учебная мина в действии. От неожиданности Бодрый, теряя гранаты и элементы экипировки, полетел через голову и плюхнулся на спину.
– Прекратить упражнение! – раздался в наушнике голос инструктора. – Приказываю возвратиться на исходный рубеж.
Бодрый, кряхтя и матерясь, поплёлся к инструктору, по пути собирая потерянное снаряжение.
– Вы убиты, курсант! – ледяным тоном сообщил инструктор.
– Как самочувствие?
– Обосраться можно! – чистосердечно признался Бодрый.
– Незачёт, – так же холодно констатировал инструктор и добавил: – В следующий раз, курсант, постарайтесь конкретней отвечать на поставленный вопрос!
– Куда уж конкретней! – проворчал «убитый» и поплёлся в душ.
Второй раз его «снял» снайпер, когда он при помощи штык-ножа разминировал проход и прополз по нему до самого здания.
Ободрённый первым успехом, Бодрый уверенно поднялся, вытер со лба пот, улыбнулся – и получил в грудь пулю. Конечно, вместо настоящей пули был шарик с красной краской, но ему было до слёз обидно, когда в наушнике прозвучала знакомая фраза: «Прекратить упражнение! Вернуться на исходный рубеж»!
В третий раз ему удалось добраться до заводского корпуса, и он собирался проникнуть внутрь через неприметную дверь, на которой висела обшарпанная табличка «Запасной выход», когда в наушнике раздался голос инструктора.
– Рекомендую проникнуть в здание через оконный проём на втором этаже, – бесстрастно подсказал спец.
– Ага! Сейчас! Буду я на стене корячиться! – процедил сквозь зубы Бодрый и потянул дверь на себя.
То, что за дверью «растяжка», он понял за секунду до взрыва, когда услышал характерный хлопок. В следующую секунду он, оглушённый взрывом, лежал на спине.
– Что же за жизнь у меня собачья! – с горечью рассуждал он, глядя в голубое бездонное небо и «наслаждаясь» всеми «прелестями» лёгкой контузии.
– Лучше бы меня тогда электричка переехала, я бы меньше мучился!
После этого в расписании его занятий появились другие дисциплины, но через неделю его опять погнали на «тропу».
– Гадом буду, если не дойду! – поклялся он сам себе страшной тюремной клятвой и стал выбирать снаряжение.
