Роза сама не знала, что с ней происходит: стеснительность и робость куда-то исчезли, английский вдруг стал для неё родным языком, и, самое удивительное, она чувствовала внутренний настрой каждого члена комиссии.
«Сейчас меня выгонят», – так же по-английски подумала Роза, заметив, как лицо председателя комиссии наливается кровью.
– Если леди настаивает, я готов поддержать нашу милую беседу! – неожиданно прозвучал мужской голос. Это был экзаменатор, который не сидел за общим столом, а наблюдал за абитуриентами со стороны, скромно пристроившись на стуле в глубине аудитории.
Роза взглянула на него и невольно облизнула губы.
«Хорош! Определённо хорош!» – сказал её внутренний голос, и она вновь провела языком по верхней губе. Дальнейшая сдача экзамена протекала в форме диалога между абитуриенткой Розой Ситкевич и преподавателем Никитой Князевым.
Князев был необычным преподавателем: чем он занимался до преподавательской деятельности, никому неизвестно, но в один прекрасный день из министерства пришёл приказ и Никита Александрович был назначен на должность преподавателя английского языка, коим он владел в совершенстве.
Впрочем, с таким же успехом он мог преподавать ещё испанский и португальский.
Князев носил импортные костюмы, курил исключительно «Мальборо» и отличался от остальных преподавателей широтой взглядов и демократичным отношением к студентам. К тому же он был ещё не старым мужчиной, на которого заглядывались студентки и молодые аспирантки. Всё это рождало в преподавательском коллективе в отношении Князева глубокое всеобъемлющее чувство, которое в русском языке называется – зависть.
Зависть была различных оттенков: начиная от снежно-белого и кончая антрацитово-чёрным, в зависимости от глубины предубеждения, которое питали институтские деятели к новому преподавателю. Никита знал об этом, и казалось, ему нравилось дразнить коллег, которые, чего греха таить, порой преподавали студентам иностранные языки с новгородским акцентом и рязанским произношением.
– Хотя это и является нарушением этикета, но в данной ситуации позвольте представиться: Никита Князев. А как зовут молодую леди?
– Что в имени тебе моём? – неожиданно для себя произнесла Роза и обомлела: дальше она не знала ни строчки.
– Хм, Шекспир? Неплохо! И всё-таки?
– Роза Ситкевич, – и подумав, добавила, – К Вашим услугам!
Минут пятнадцать они говорили о её семье, учёбе в школе, красотах Москвы и английской литературе.
