Ясно, что по справедливости одну комнату требовалось отдать кому-то на подселение. Одному в двух комнатах делать нечего. Но некто из влиятельных родственников отстоял жилплощадь путем блата.
У Марика оставались многочисленные родные разной степени близости — троюродные, сводные и пр. Поддерживались постоянные отношения. На праздники собирались у кого-нибудь по очереди. Торопили с переездом Мишеньки, чтобы вся семья оказалась в сборе.
Мы с Мариком рассудили, что срывать Мишеньку посреди учебного года не стоит.
Отложили его переезд до лета. Тем более что я ждала ребенка.
Родилась девочка. Эллочка.
Но дело не в этом.
И вот в июне 1961 года Миша стал с нами в один строй: Я, Эллочка, Марик, Мишенька. Эллочке два месяца, Мишеньке — почти двенадцать.
За Мишенькой в Остер ездил Марик. Доставил в хорошем состоянии.
Между ними завязалась дружба. Хоть и без лишних слов. Мишенька Марика не называл «папа», он избегал наименования как такового. В крайнем случае звал на «вы» и по имени. Я же была настолько поглощена Эллочкой, что для налаживания связей между Мариком и Мишей времени никак не обнаруживалось.
Миша учился в школе неподалеку. Он находился на хорошем счету. Возобновил занятия шашками — во Дворце пионеров на Полянке.
Конечно, его дразнили в школе и во дворе по поводу его украинско-русско-еврейской речи. Но Миша умел превращать это в веселое развлечение и нарочно сильней коверкал слова. Таким образом он быстро превратился в любимца товарищей.
Алименты Мирослав присылал добросовестно.
Я не поднимала вопрос перед Мариком об усыновлении Миши. Не видела смысла.
Но однажды он сказал:
— Что ты думаешь на тему, если я усыновлю Мишку? Ты Файман, Эллочка Файман, я Файман, а Мишка — Шуляк. Глупо. Не по-семейному. Давай закруглим вопрос. Согласна?
Я отшутилась, что два отца не бывает и ни к чему заводиться с бумажками. Но внутренне я рассудила так: Мирослав для Миши сделал только хорошее. Пусть отчество у него будет Мирославович. И пусть Миша в паспорте запишется украинцем.
Потому что неизвестно как повернется жизнь.
А Марику я сказала:
— Лучше послушай мою мысль. Фамилия — пшик. Ерунда. Не хочется дергать Мишеньку.
— Тогда надо отказаться от алиментов со стороны Шуляка. Наверное, правильно сделать так. Миша теперь на полном основании живет с нами. Значит, я его должен обеспечивать наравне с Эллочкой. Мы — одна семья. Мирослав Антонович — другая. Согласна?
Я выразила горячее одобрение.
