Понимание у меня есть. А у него есть пьянство. Я говорю:
— Ничего-ничего, Петр Николаевич. Я художников хорошо знаю и по характеру, и по натуре. Лишь бы на детях не сказывалось. На учениках. Если что — звоните прямо мне, без никаких. Я тоже педагог, пойму, и вместе будем преодолевать.
— Да с вашей дочкой нечего преодолевать. Ее надо отправить на необитаемый остров, чтобы кругом никого на сто километров. Пусть бы подумала внутри себя. Ей десять лет, а в голове каша — на все восемнадцать. Я таких видел-перевидел.
Теперь у нее занятие. Думаю, пойдет на пользу.
Ну, что ж, союзник в деле воспитания — это важно. А какие еще союзники? Марик — нет. Да и Зобников тоже хорош. Еле на ногах стоит с похмелья. Так что все равно получается — я одна и одна. Зобников для вида.
Я пришла к выводу, что кашу в голове Эллы преодолеть можно.
Нужно вырвать девочку из привычной среды, где она уже наследила своими глупостями, и переместить в другое хорошее место. Чтобы она имела возможность начать с чистого листа.
Нужна другая школа. Сейчас лето, самое время.
Сказала Марику. Он одобрил. Мы вместе говорили с Эллой в том смысле, что ее нынешняя школа не зарекомендовала себя, а скоро начнутся отдельные учителя по всем предметам и будет еще хуже."
"Кроме того, товарищи по классу подходят Элле мало.
Она, конечно, тоже отчасти виновата, но уже сложился у нее такой вид в классе, что она троечница, и нужно исправлять положение именно сейчас, когда она серьезно занялась рисованием.
Элла слушала молча.
Что-то в голове у нее крутилось. И выкрутилось быстро. Я даже не надеялась.
— Хорошо, — говорит, — ведите в другую школу. Мне тут и самой надоело.
Да. Ей надоело.
Я подобрала другое учебное заведение. Через знакомых клиентов Марика. Далековато, но зато директор хороший. И учительница начальных классов мне понравилась.
Так как директор школы, судя по внешнему виду и фамилии, — еврей, я откровенно намекнула, что с национальным вопросом были проблемы. И я надеюсь, что на новом месте подобного не произойдет.
Директор покраснел и быстро заверил, что у них в школе интернационализм на высочайшем уровне. У них дети научных работников, инженеров и так далее, в том числе и артистов. У них и внеклассная работа, и дополнительные занятия, и кружки. А чем шире развитие — тем шире кругозор и нет узости восприятия, что составляет суть вражды.
Возможно, мне не надо было упоминать о еврейском вопросе, тем более в директорском кабинете.
