Но родную мать младенцу никто не заменит, хоть с молоком у меня получилась заминка, и малыша вскармливали подручными средствами.
Обстановка вокруг практически не менялась, а я научилась отвлекаться и от мамы, и от Фимы. Но главное, будучи поглощенной заботами о ребенке, я совершенно упустила из виду политические обстоятельства. Так как я официально находилась в положении кормящей матери, то считала, что, во всяком случае, закон на моей стороне и лично мне бояться нечего. Эту мысль подал мне дядя Лазарь во время одного из своих визитов.
Он повторил достоверные сведения из высших кругов, что советская власть не фашисты все-таки и высылать будут с разбором.
Надо сказать, что дядя Лазарь оказался лучше, чем я про него думала. Он, когда общался в обществе без влияния своей жены Хаси Товиевны, становился другим: часто на кухне мы пили с ним чай, и он утешал меня по разным поводам. Мама радовалась на него и вздыхала, вспоминая их трудное детство.
Но вот как-то к нам наведалась разом с дядей Лазарем и Хася.
Она и раньше видела Мишеньку, конечно, но тут он подрос, почти годик. Хася возилась с ребенком и, между прочим, обратила внимание, что у него лицо, не похожее ни на меня, ни на Фиму.
— Фаня, в кого твой внук?
Мама растерялась, но ответила в меру сил остроумно:
— Хасенька, ты лучше подумай, в кого твой сын Мотечка. Жадный и языкатый.
Хася не смутилась:
— Не жадный, а бережливый. И вообще. Я не про характер, а про внешность. Ты моего ребенка не трогай, такого сына поискать.
Потом свернули на постороннее, потом пришел выпивший Фима, потом случился маленький скандал на этой почве, и дело замяли.
Но от моего внимания не ускользнуло то, что мама посматривала на меня с большим опасением и даже печалью.
Сейчас много бразильских и других сериалов, и у всех есть знания, как бывает в жизни. Но тогда у меня были только я и мой сын Мишенька.
После мучительных размышлений я сказала маме:
— Если ты проговоришься когда-нибудь, кому-нибудь, что Мишенька не сын Фимы, — я тебя убью.
Мама отшатнулась от меня, как будто я уже в тот момент привела свое условие в действие.
И через несколько дней заявила, что уезжает в Остер к дальним родственникам. Там ей подыскали работу в детских яслях нянечкой, и на свежем родном воздухе ей будет лучше.
Я, в свою очередь, вздохнула с облегчением. У мамы было слабое здоровье и астматические проявления. Может, что и серьезнее. Вплоть до ношения туберкулезной палочки Коха. Кто тогда проверялся, а ребенку лишний риск.
