Я сколько живу, столько живу, и умираю с легким сердцем, что обеспечил близких мне самым дорогим и важным — лишней крышей над головой. Я долго думал — и, кроме вас, мне такой подарок, чтоб от чистого сердца без задней мысли, сделать некому. А вам — пожалуйста.
Марик растерялся. Попросил время подумать. Я к нему присоединилась. Не в каждой жизни происходят такие подарки.
Бейнфест на прощание попросил с ответом не тянуть, так как время его поджимало и каждую минуту он мог уйти навсегда. Как он выразился:
— Цейтнот!
Дверь за ним захлопнулась.
Я произнесла одно слово:
— Ну?
Марик кивнул.
Ночью будущее казалось ясным и прекрасным, как майское утро в песне.
Не откладывая, мы с Мариком отнесли бумагу на развод в загс.
Хоть и было в заявлении указано, что мы обоюдно согласны, процедуру надо было провести через суд из-за несовершеннолетнего ребенка — Эллы.
Бейнфест устроил по ускоренному графику. Через месяц я прописалась в его квартире на правах жены.
Он сразу заявил, что никакой помощи ему от нас не нужно ни за что.
Просто, говорит, ждите известий. То есть что умер. К нему через день приходила домработница — она в их семье хозяйничала с незапамятных времен, она и оповестит нас в случае скоропостижной смерти Натана Яковлевича.
Но дело не в этом.
Месяц промелькнул быстрым темпом.
Мише я не писала. От него тоже ничего не было.
С Репковым не встречалась.
А ведь Элла была вся в тройках. Только по рисованию пятерка.
Я к ней:
— Ты совсем съехала по успеваемости. Тебя это устраивает? Не стыдно?
Она ухмыльнулась:
— Не стыдно.
Мне на продленке учительница кружка по рисованию сказала, что у меня способности к цвету. Их нужно развивать. А вы их не развиваете. Это тебе и папе должно быть стыдно.
И мне стало изо всех сил стыдно. Если есть в моей дочери хоть капля от меня, то нужно эту каплю довести до конца. Если она рисует с талантом, то пусть идет по этой дороге. И счастливого пути.
Еще за день до окончания четверти я пошла в школу. Встретилась с учительницей рисования — она и черчение вела в старших классах, и кружок живописи.
Мне было описано, какие надежды подает моя девочка.
Не откладывая, я взяла Эллу за руку и отвела во Дворец пионеров на Полянке. Туда же, куда когда-то ходил и Мишенька. Только в другое направление — рисования и живописи.
Руководитель — мужчина пожилых лет — посмотрел рисунки, акварели, прочие наброски в альбоме и на отдельных листочках и заверил:
— Пусть ходит. Вообще-то мы почти всех берем. Но вашу девочку — обязательно.
