Слышала отчаянные материнские крики, призывавшие дочь бежать. В ноздрях Ирианы до сих пор стоял удушливый дым костра, на котором сожгли ее искусную, щедро одаренную мать. Сама она в те страшные минуты глотала слезы, спрятавшись среди деревьев Задубелого леса.
От матери ей достался луженый желудок, способный переваривать любую пищу, и стойкость характера. Но Ириана никак не думала, что с таким характером застрянет в «Белом поросенке» и будет называть эту дыру своим домом.
На какое-то время она потерялась в мыслях и воспоминаниях.
К действительности ее вернула широкая мужская рука, грубо обхватившая талию.
– Нам за столом очень не хватает твоей милой мордашки, – заявил ухажер, по-волчьи улыбаясь Ириане.
– Мне надо работать, – спокойным и нарочито бесцветным тоном ответила Ириана.
Подобные ситуации случались сплошь и рядом и давно уже ее не пугали.
– А ты можешь поработать и на мне, – сказал второй наемник, у которого на поясе висел старый, поцарапанный меч.
Он спокойно оторвал пальцы первого наемника от талии Ирианы.
– Через сорок минут – «последняя кружка», – любезно прощебетала Ириана, пятясь задом и стараясь не злить мужчин, косившихся на нее, как стая диких псов. – Вам принести еще чего-нибудь?
– А что ты делаешь после работы? – спросил третий наемник.
– Возвращаюсь домой, к мужу, – соврала Ириана.
Кольцо на ее пальце вполне сходило за обручальное, хотя на самом деле это было кольцо матери. Прежде его носила бабушка Ирианы, а еще раньше – великие целительницы их рода.
Имена ближайших Ириана знала. Имена остальных время стерло из памяти живущих.
Наемники молча хмурились. Решив, что теперь она может уйти, Ириана вернулась за стойку. Незнакомку она так и не предупредила. Для этого ей нужно было вновь пройти весь переполненный зал – в такие моменты он казался Ириане слишком длинным, – битком набитый ожидающими двуногими волками.
Сорок минут. Еще сорок минут, и можно начать выпроваживать посетителей. Потом она приберет за ними и грохнется в кровать.
Так завершится очередной ее день в этом земном аду, незаметно ставшем ее жизнью.
Селена встала и побрела по залу к лестнице. Было даже немного обидно, что никто из этих горластых, храбрых на словах тварей не попытался ее ограбить, сорвать брошь или завладеть оружием. Снаружи доносились удары колокола, возвещая, что время «последней кружки» прошло и теперь в городских тавернах страждущим не нальют ничего, кроме воды.
