Каждая минута этого спектакля давалась им все тяжелее.
– Кораблю стоять здесь всю ночь. Ты можешь поручиться, что охрана будет надежной? – спросила Селена.
Рульф, уставший от ее вопросов, скрежетнул зубами и кивнул.
– Хорошо, что у вас тут есть сторожевая башня. Наверное, оттуда тоже следят за кораблями?
Рульф снова кивнул и сказал:
– Я уже знаю очередной твой вопрос: а вдруг стража на башне заснет? Чтобы ты меня не донимала, говорю сам: перед рассветом приходит другая смена. У нас здесь порядок не хуже, чем в вашем Рафтхоле.
Селена задумалась. Значит, им придется учитывать и смену караула. Это немного меняло планы. Спасибо тебе, болтливый Рульф.
– А сколько рабов знают адарланский язык? – задала она новый вопрос.
Рульф даже сплюнул.
– Это тебе еще зачем?
Селена почувствовала, как напрягся Саэм, но ответ был столь очевиден, что она засмеялась:
– А ты не догадываешься? За таких рабов дороже дают.
Рульф смерил ее взглядом, затем повернулся к рабыне, стоявшей неподалеку:
– Эй ты! Ты понимаешь наш язык?
Женщина выпучила глаза, озираясь из стороны в сторону.
Ее одежда состояла из шерстяных и меховых лохмотьев. Скорее всего, уроженка Белоклычьих гор.
– Я тебя спрашиваю: ты понимаешь мои слова? – сердито спросил Рульф.
Рабыня подняла скованные кандалами руки. Натертая кожа вокруг железных скоб кровоточила.
– Думаю, она ничего не поняла, – вмешался Саэм.
Рульф наградил его сердитым взглядом и пошел дальше, повторяя свой вопрос. Рабы молчали. Предводитель пиратов уже собирался повернуть обратно, как вперед вышел невероятно худой эйлуэец.
На вид ему было лет сорок.
– Я знаю адарланский.
– Это что же, ты один? – прорычал Рульф. – И больше никто?
Селена подошла к эйлуэйцу, запоминая его лицо. Тот, увидев маску и плащ, невольно отпрянул.
– Хотя бы за одного можно спросить двойную цену, – сказала она.
Пока Саэм отвлекал Рульфа вопросами об особенностях рабов с Белоклычьих гор, Селена успела переговорить с эйлуэйцем.
– Как тебя зовут?
– Дий, – ответил тот, стараясь унять дрожь в пальцах.
– Ты свободно говоришь на адарланском.
– Да. Моя мать была родом из Бельхэвена, а отец – богатый банджалийский торговец. Я с детства говорю на обоих языках.
Чувствовалось, Дий привык к роскошной жизни и ни единого дня не работал. Как он попал в эту мешанину?
Кивнув ему, Селена пригляделась к остальным рабам. Среди них наверняка были пленные солдаты и мятежники. Успело ли рабство сломить их? Селена искренне надеялась, что нет.
