Они же рядом с тобой всю жизнь пасутся стаями. А внешне ты всего-то симпатичная. И как называется то, чем ты мужиков притягиваешь? Молчишь… Кстати, не хочешь Зотова, там такие экземпляры есть!
– Мне не нужно…
– Не нужно ей! – Лена сердито поднялась, взяла бокал с вином и протянула Арине. – На, пей! Расслабься! Что ты тут все свое барахло вывалила на кровать? Надеть нечего?
Лена пошвырялась в куче одежды и достала брюки и тот самый прозрачный топ.
Арина, быстро взглянув на выбор подруги, рассмеялась.
– Что не так?
– Я минуту назад тоже за эти же штанцы и топик ухватилась.
– Ну вот. Надевай скоренько, – Лена кинула наряд Арине, которая уже заметно успокоилась. – А вот что с твоим красным носом делать, придумывай сама.
– У меня тональный крем есть.
– Давай, давай, вперед! На все про все у тебя десять минут, не больше, – подтолкнула ее Лена в сторону двери в ванную. – Слушай, Галанина! Почему ты до сих пор толком краситься не научилась? Ну что ты, как подросток, чуть мазнула тушью по ресницам? А губы? Что за помада? Поярче, ничего нет?
– Я не люблю.
– Так и не надо, в будни-то. Но сегодня день-то особенный!
– Не для меня же! Для Петра!
– Да при чем здесь Петька! У него всего-то – день рождения! А у тебя судьба решается, если ты еще не поняла!
– Не преувеличивай!
– Арина, я тебя сколько лет знаю? Ага, с первых косичек! И поверь, такую, как сейчас, вижу в первый раз. Ты даже за Судняка выходила, как бы это сказать, осмысленно. В твердом уме.
А сейчас вон мечешься. Если это не признак, что у тебя башню наконец снесло, то я не знаю, как это еще назвать. Пошли уже, там за стол садятся. Хоть салатиков поедим, а то у меня в желудке вино плещется и шоколадка.
Арина не помнила, как спустилась по лестнице. Еще стоя на верхней ступеньке, она увидела Зотова. Он стоял вполоборота к ней и смеялся, слегка откинув голову назад. Его собеседник, высокий мужчина лет сорока с совершенно седой головой, что-то рассказывал ему, то и дело склоняясь к его уху.
Гостей было много, но Арина не видела никого по отдельности. Внизу колыхалась пестрая масса и гудела, словно рой пчел. Арина уже не отрывала взгляда от шрама на щеке Зотова, от седого виска и мощной шеи в вороте голубой рубашки. Когда Зотов смеялся, шрам сморщивался и словно превращался в красный зигзаг, начерченный кем-то на зотовской щеке. Вдруг Зотов застыл и стал медленно поворачивать голову…"
"Он ее почувствовал.
