Она отыскивала в ней все новые и новые недостатки, сравнивала с собой, всегда в свою пользу, и думала о том, что Господь Бог большой путаник. Она пронесла ревность к Татьяне через всю жизнь, и вдруг оказывается, что ревновала зря. Зотов свободен от жены, от ее права обладания. Он разом сам себя освободил, влюбившись. И теперь Надежде очень хотелось увидеть свою новую соперницу.
Глава 20"
"Он был стройным, не лысым и по-мужски красивым. Она – это была она, Арина. Такая как в жизни. Точь-в-точь. Видеть ее и не сметь прикоснуться, оказалось такой мукой, что Алексей сразу же возненавидел этого красавчика, небрежно обнимавшего ее за талию.
Арина улыбалась одними глазами, и только один Зотов из всей этой толпы физически ощущал, как ей плохо. Одиноко и страшно. Их поздравляли. Арину и ее мужа. Мелькали знакомые и незнакомые лица, в носу щекотало от странной смеси запахов парфюма и спиртного, а ноги скользили по натертому паркету. Все это отмечалось его сознанием в то время, пока он двигался по залу к ней.
Двигался с одной целью: вырвать ее из рук этого красавца и увести отсюда. Он боялся, что опоздает, ее освободит кто-нибудь другой, потому что не могут же все на этом празднике быть слепыми. Не могут не видеть, как ей плохо. Зотов подошел совсем близко. Он уже встал перед ней лицом к лицу, но Арина его явно не замечала. Рука, которую она протягивала очередному поздравителю, скользила мимо него, чуть не задевая. Он чувствовал кожей тепло ее руки, смотрел прямо в глаза, но взгляд Арины оставался все таким же невидящим.
Вдруг Зотов почувствовал ледяное прикосновение чьих-то пальцев к своему лицу. «Зотов, Зотов, проснись, ты пугаешь меня своими стонами!» – он открыл глаза и тут же в ужасе отшатнулся: на него почти с ненавистью смотрела его жена.
– Ты мешаешь мне спать, Зотов. С завтрашнего дня я перебираюсь в твой кабинет. Или, хочешь, тебя туда переселим? Но больше так невозможно! – Татьяна раздраженно отодвинулась.
«Скорее бы уже случилась эта радость, а то все время талдычит об этом, надоело уже», – Зотов молча отвернулся от Татьяны.
Он провел в больнице три недели. И уже три дня как он дома. Единственное, чем жил – сны об Арине. Хоть и такие, с бессильными стонами, а то и криками боли. Боли не телесной, а оттого еще более мучительной. Нужно было случиться взрыву, чтобы у него открылись глаза.
Лежа лицом к окну, он дождался, пока за Татьяной закроется дверь, и только тогда откинул одеяло.
