«Ну-ну», – бросил Матвей с сомнением и тут же о дамочках забыл. Поднимаясь по широкой лестнице, он уже проигрывал в голове сцену встречи с директором одной сомнительной фирмочки. Дело могло получиться нескучным, статья разгромной, а польза для гражданского населения города – неоценимой.
И вот новая встреча. Но сейчас Роговцев понял, что его узнали. Цепкий взгляд холодных в своей голубизне глаз зацепился за его подбородок, скользнул по переносице вверх и на мгновение уткнулся ему в глаза. Полоснул ненавистью и пропал.
«Катя! Подожди!» – успел крикнуть он в удаляющуюся спину, уже не сомневаясь. И в этот момент его поймал за локоть знакомый журналист местного телевидения и потащил в здание. Роговцев довольно бесцеремонно дернулся из его рук, бросив, что позвонит в самом ближайшем будущем. Рванул за Катей, но опоздал. Теперь мерз на лавочке в парке, пытаясь осознать и понять, почему та сбежала. Затеплилась мысль – не она это! Мертвые не оживают. И тут же одернул себя: тело тогда найдено не было, признали Катю без вести пропавшей.
Катя не постарела, а должна бы: все-таки им под полтинник! И она никогда не смотрела на него с такой ненавистью. Роговцев считал, что он хороший журналист. Потому хороший, что удается видеть немного дальше, чем другим. Дальше во времени. И сейчас Матвей видел свое будущее, где непременно будет Катя. Екатерина Галанина, давно забытая любовь первого курса. Любовь, давшая ему первый горький опыт и первый стыд. То, что любой человек постарался бы вычеркнуть из памяти.
И он, Матвей, вычеркнул. На тридцать лет.
Глава 2"
"– Таня, ты можешь собираться не так медленно? Мы опаздываем уже на пятнадцать минут! – Алексей Борисович Зотов считал, что он потому стал директором завода, что в годы полного бардака в стране сумел остаться организованным и обязательным человеком. Вовремя подстраховавшись, ничего не своровав, в трудный перестроечный момент оказавшись на глазах у верхнего начальства, он стал первым замом тогдашнего директора. Директора вскоре сняли: уж слишком явно и борзо тот разбазаривал заводское добро.
Он, Зотов, оказался единственной подходящей кандидатурой на его место. Кого-то смущала его молодость, кого-то принципиальность, но Зотов не суетился, не спеша разгребал завалы, оставшиеся от прежнего руководства, пребывая в должности и. о. И не претендуя на большее. Назначение его полноправным директором прошло скромно, буднично. А потом уже никто и не пытался влезть в крепко сколоченный костяк.
