Услышав звонок мобильного матери, он задержался в дверях.
– Да, хорошо. Постараюсь поскорее. До встречи, – сказала она в трубку.
– Что, объявился?
– Да, и просит приехать. Срочно. Что-то голос мне его не понравился…
– Так поезжай скорее. Все прояснишь на месте, – Саша еще раз наклонился к матери. – Он, может быть, просто сгорает от страсти, ты же у меня такая красавица, – шепнул он ей на ухо и, увернувшись от легкого шлепка, выбежал на площадку.
Глава 40
Она словно вела безмолвный диалог с Агафьей, которая мнилась ей живой и полной сил.
Этот сон – не сон был повторением последнего с ней разговора, после которого Катя для себя окончательно решила, что уедет в город, в мир. Только затем, чтобы разобраться до конца, кто и что правит этим миром. То, что говорила ей Агафья, ей не нравилось. Запутывало, лишало смысла ее жизнь. Эту земную жизнь, а не какую-то там, после смерти. Ей хотелось увидеть всех, кто перевернул ее судьбу. И это были вполне реальные люди, с фамилиями, именами и своей судьбой. В которую она должна вмешаться.
Если нельзя так просто, то с помощью тех сил, на которые она рассчитывала.
– Ты… ведьма? Это же против Бога? – спросила Катя у Агафьи.
– Ведьма. Что в этом плохого? «Ведьма» – от слова «ведать». Знать о том, что недоступно другим. Чтобы помочь этим другим. Это ли безбожно?
– И что ты знаешь? Что можешь?
– Травы знаю. Гадать могу. Молитвы целительные.
– Но церковь против гаданий и ворожбы!
– А что церковь? Ты вот в институте училась? Кто у вас там главный?
– Ректор, но при чем здесь это?
– Он следил за тем, чтобы вас учили по программе, чтобы вы изучали науку, а потом работали по ней? Вот церковь и есть такой же институт.
Со своей наукой – религией. Кому-то нужно, чтобы люди жили по такой науке…
– А как же отпущение грехов?
– Кто тебе сказал, что грехи отпускаются? Ты думаешь, согрешил, попу покаялся, тот помахал над тобой ладанкой, дал к руке своей приложиться, да и все грехи прощены?
– А как же?
– Нет, милая. Прощения добиться невозможно, только послабления.
И не попу, простому смертному, взявшему на себя величайший грех – посредничество перед Богом, это послабление давать. А уж отпускать-то грехи! Кто ж ему позволит?
– Как же жить с грехом в душе?
– А не нужно держать грех. Покайся, перед собой покайся или перед образом святым. Ради Него, а не ради встречи с попом мы в храм ходим. В бога веруем, в справедливость созданных им законов. Сказано, воздастся по делам нашим, значит, так оно и есть. Воздастся.
