Она знала эту кухню вдоль и поперек, сто раз готовила здесь обеды, но все эти дорогие наборы красивой посуды, которые она выбирала вместе с Аней, эта льняная скатерть с вышивкой и такие же полотенца – все было чужое, не ее…
Лада поставила корзину на траву под яблоней и опустилась в шезлонг.
– Устала?
– Да нет, с чего бы? А где Анюта?
Лада знала, что послезавтра девочка улетает в Испанию, в спортивный лагерь, и приехала, чтобы попрощаться с ней. Но конечно, не только за этим…
– Они с Катей в теннис играют, скоро вернутся уже.
Слушай, как мне эта Катя надоела, ты представить не можешь! Ну ни дня без нее не проходит!
Валентин зло расплющил окурок о дно садовой керамической пепельницы.
– Таскается везде с Анютой, а я должен все это оплачивать! С первого класса, между прочим. «Ах, папа, пожалуйста, пусть Катя ходит со мной на биатлон, мне так скучно одной на тренировках!» Я говорю: «Вот и хорошо, больше будешь делом заниматься, да и новых друзей в секции заведешь». – «Папа, ты что! Катя – моя лучшая подруга!» И я все время платил за обеих, покупал два комплекта формы вместо одного, поездки на сборы тоже небесплатные.
Я говорю: «Анюта, нельзя все время покупать себе дружбу. Вы с Катей – разные, ты все равно не сможешь сделать ее богатой, только обозлишь». Но моя дочь считает, что деньги вообще не имеют значения, представляешь?
– Так Катя тоже в Испанию летит? – поинтересовалась Лада.
– А как же, блин, без нее! Летит, конечно!
Лада задумчиво покачала головой. Катя была на редкость красивая девочка, и Аня, которую можно было назвать лишь миловидной, рядом с подругой жестоко проигрывала.
Так что, казалось Ладе, чаши весов уравновешивались деньгами, с одной стороны, и красотой – с другой. Неизвестно еще, кто кому должен завидовать. У Кати есть шанс удачно выйти замуж и разбогатеть, но Аня ни при каких обстоятельствах не обретет модельной внешности.
На пороге шестнадцатилетия Аня могла похвастаться только подтянутой фигуркой и веселой физиономией с правильными, но неяркими чертами. Большие светло-серые глаза да густые белокурые волосы – вот и все ее достоинства.
Валентин раздраженно сорвал травинку, сунул в рот и продолжал:
– Ничего не могу сказать, Катя Анюту любит, ну так мою дочь все любят. Она же не от мира сего, сама всех обожает и жалеет! Мы с ней иногда так ругаемся из-за этого! В прошлом году, помнишь, в больнице бомж малолетний чуть не умер, ты тоже в его спасении участвовала?
– Ну, не я, допустим, а Колдунов…
Но Валентин ее не слушал.
