У меня все хорошо, но почему же я не чувствую себя счастливым? Наверное, это кризис среднего возраста».
Разумеется, он понимал, что супружеская жизнь – это не только постельные восторги, но и душевная близость, и быт, и дети… Но Валентин считал, что настоящая душевная близость между ним и Катей невозможна, он даже и не стремился к ней – слишком велика была для этого разница в возрасте. Быт уже давно его не занимал – у состоятельных людей бытовых проблем не бывает. Ребенок… Да, конечно, он хотел бы ребенка.
Особенно – сына. Но Катя в ближайшее время рожать не собиралась, она активно строила карьеру на телевидении и, выпав из обоймы хотя бы на год, могла потерять все.
Ну да ладно, он подождет. Пусть пока у него не будет сына, зато будет внук!.."
"Ночной звонок зятя застал его в загородном доме. Положив трубку, он долго не мог успокоить отчаянно бившееся сердце. Он помассировал левую половину груди, поднялся с постели и пошел вниз.
Катя в пижаме уже орудовала на кухне с кофемашиной.
– Что с Аней? – спросила она, наливая ему кофе.
– Кровотечение. Я еду в больницу.
– Я с тобой. Ей понадобится женская помощь. Оденусь, пока ты выводишь машину.
– Не волнуйся. – Пристегнув ремень, она легонько сжала его руку, лежащую на рычаге переключения скоростей. – Все будет хорошо.
– Убери руку, ты мешаешь вести.
Выехав на шоссе, Валентин утопил педаль газа до пола и погнал, почти не притормаживая на поворотах.
– Если мы разобьемся, то ничем не поможем Ане, – хладнокровно заметила Катя.
– Это моя дочь!
– А это обычный выкидыш, который случается у миллионов женщин.
Когда они приехали, УЗИ уже подтвердило выкидыш. Полость матки очистилась, и Халед Валедович, гинеколог с арабской внешностью, уступив Аниным мольбам, согласился подождать с выскабливанием, хотя его полагается всегда делать при самопроизвольных абортах.
Вид врача сразу успокоил Сумарокова, который с институтских времен знал, что лучшими медиками являются арабы и представители кавказских народов.
Катя пошла выбирать платную палату. Через полчаса туда привезли Аню. В ее лице не было ни кровинки.
– Хочешь, я останусь с тобой? – предложила Катя.
– Нет, со мной Витя побудет. А вы с папой поезжайте и не волнуйтесь за меня.
Сумароков поцеловал ее, поправил одеяло, как в детстве.
– Не расстраивайся, Анюта, все будет хорошо.
– Я знаю, папа. Поезжайте.
– Сейчас поедем, я только к Колдунову на минутку зайду, узнаю, вдруг что-нибудь нужно.
