– Юля, ты хорошая девчонка, – сказал он, встретив ее на пороге кабинета с часами в руках, – но, к моему глубокому сожалению, я не твой бойфренд, а начальник и по штатному расписанию должен не дружить, а руководить тобой. Между тем руководить человеком, который систематически посылает тебя на хрен, невозможно.
– Александр Кимович, что вы? – пролепетала она. – Я вас очень уважаю…
– Я много раз говорил, что надо вовремя приходить на работу, но ты считаешь возможным игнорировать мои распоряжения. Все прогрессивное человечество трактует такое поведение как послать на хрен.
Таким образом, у нас с тобой есть только два пути: или я раз и навсегда объясняю тебе, что меня нельзя посылать, или перестаю быть твоим руководителем. А поскольку меня в ближайшее время вряд ли снимут с должности, уйти придется тебе.
Он говорил спокойно, но Юля страшно испугалась и самой ужасной клятвой поклялась, что больше никогда! Ни при каких обстоятельствах! Только смерть помешает ей прийти на работу в восемь ноль-ноль, и то не факт.
– Ладно, верю, – улыбнулся Самурай."
"Поняв, что неприятный разговор закончен, Юля тоже улыбнулась:
– А сам-то ты? Только тем и занимаешься, что посылаешь наше начальство.
Дубикайтис рассмеялся:
– А кто сказал тебе, что оно нами руководит? Оно выжимает из нас последние соки, но ты хоть раз видела, чтобы оно помогло нам решить какой-нибудь вопрос? Облегчило нашу работу? Поощрило наш труд если не деньгами, то хотя бы официальной благодарностью? Обеспечило нас материальной базой? Начмед не делает ничего, что входит в обязанности управленца, только выписывает себе гигантские премии с заработанных нами денег.
Поэтому и терпит такое отношение. И дальше будет терпеть.
Пробившись сквозь толпу пациентов, Юля вошла в раздевалку и с досадой обнаружила, что комната занята заведующим и Елизаветой. Как переодеться в их присутствии? Мало того что неприлично, так еще вся поликлиника будет знать, что сумасшедшая Юлия Евгеньевна напяливает куртку прямо на нижнее белье.
Между тем коллеги были заняты важным делом: Елизавета пыталась замаскировать огромный синяк под глазом Дубикайтиса с помощью марлевой повязки.
– Привет, Юль! – пробормотал он, критически разглядывая себя в зеркальце Елизаветиной пудреницы. – Возьмешь в регистратуре на меня распечатку, запишешь сотрясение мозга или параорбитальную гематому.
– Гематому, – сказала Елизавета без улыбки, – я буду настаивать на этом диагнозе.
– Что хочешь, короче, запиши, все лишняя копеечка.
