– Слушайте, если это у вас первая ассистенция, я просто потрясен, – заявил хирург, ушивая рану кожи. – Или вы наврали, чтобы произвести на меня впечатление?
– Что вы! Раньше я только держала крючки.
– Тогда вы настоящий самородок, Юля!
– Это верно, Юлия Евгеньевна – очень хороший врач, – сказала Елизавета. – Мы все очень рады, что она пришла к нам работать. Вы бы видели, как она вскрывает панариции[5]! Сам Джанелидзе не мог бы сделать лучше.
– Ну где ему, – засмеялся доктор. – Он небось только свои дурацкие «принципы трех О» формулировал, из-за которых столько студентов погорело.
Вы сами-то, Юля, знаете, что это такое?
– Обстановка, обезболивание и обескровливание!
«Принцип трех О по Джанелидзе» – классическая ловушка. В учебнике он не упоминался, и преподаватели таким образом проверяли, был студент на лекции или нет.
Хирург восхитился:
– Высший пилотаж! Нужно будет серьезно выругать Кимовича за то, что пытался утаить от нас такого специалиста. Вот собственник! Юлечка, милая, не хороните себя в поликлинике, приходите к нам дежурить!
– Я? Но я так мало знаю о неотложной хирургии…
– Так где ж узнать, как не здесь? На первых порах я подстрахую, если что, будете меня из дома вызывать.
Но я чувствую, вы быстро освоитесь. Юля молчала."
"– Серьезно, соглашайтесь! У нас катастрофическая нехватка рук, пашем сутки через двое помимо дневной работы. Как зомби уже ходим.
Помявшись, Юля ответила, что не готова к самостоятельной работе в стационаре. Призналась, что в институте пренебрегала практикой.
Да, конечно, она знает, что при аппендиците появляются симптомы раздражения брюшины, но не способна эти симптомы определить. Если бы хирурги дежурили по двое, она бы согласилась, но оставлять на сутки ее одну – значит начать кампанию по массовому истреблению населения.
– Юля, у вас хорошие руки, – возразил доктор. – Они поймут и подскажут голове, что надо делать.
Услышать столько похвал было приятно. И удивительно было слышать хорошие слова из уст Елизаветы, которая должна ненавидеть ее, жену своего любовника и отвратительную напарницу.
«Дежурить? Нет, никогда! На кой черт мне лишняя нагрузка? И все же… Раз может Елизавета, смогу и я!
Я докажу Филиппу, что ничем не хуже ее!»
Юля попала домой только в восьмом часу, и тут ей открылась страшная правда – обеда нет! Тоскливо изучив холодильник, она поняла – сопротивление бесполезно, за полчаса, оставшихся до возвращения Филиппа, все равно ничего не приготовить.
