Кроме того, Рыбаков, будучи приятным в обхождении, оказался очень замкнутым человеком. Юля представляла, как будет «дружить семьями» с его заместителями и руководством города, но у Филиппа Владимировича это не было заведено.
– Невозможно руководить человеком, если ты вчера пил с ним водку, – говорил он, – а от дружбы жен упаси меня бог! Марья Ивановна попросит, чтобы ты устроила ко мне ее разгильдяя-племянника, ты захочешь ей угодить. Не от большой любви к Марье Ивановне, а чтобы показать, как много ты для меня значишь.
И мне придется терпеть либо никчемного племянника на работе, либо скандалы в доме. Ни то ни другое мне не нужно.
Она вдруг стала очень одинока. Филипп целыми днями торчал на работе, позволяя себе один выходной в две недели, приходил домой спать и есть. «Роскошь человеческого общения» была ей теперь доступна только по вторникам, когда Юля, перешедшая в заочную аспирантуру, ездила на кафедру.
Не слишком ли все это большая цена за то, чтобы по ночам терпеть ласки, оставляющие ее равнодушной? Филипп был чутким и сильным любовником, но в его руках Юля не испытывала того трепета, о котором мечтала с ранней юности и слабую тень которого почувствовала при первом знакомстве с мужем.
Несмотря на зрелый возраст, Филипп оставался странно целомудренным, скованным, будто боялся обидеть ее нескромным движением.
Как-то он пришел в десятом часу после тяжелого совещания, измотанный так, что даже отказался от ужина.
Секса не будет, подумала Юля, укладываясь рядом. Но Филипп привлек ее к себе.
– Приголубь меня, – шепнул он.
Юля послушно стала гладить его плечи и вдруг чувственно, животно поняла, что она хозяйка этого сильного мужского тела. Сознание, что Филипп в ее руках, неожиданно вызвало у нее сладкую дрожь. Ей захотелось доставить ему изысканное наслаждение, казалось, его восторг эхом отзовется и в ее теле.
Осмелев, она покрыла его шею мелкими короткими поцелуями, коснулась языком груди, заросшей густой мягкой шерсткой, легко провела кончиками пальцев по животу. Поняв, что она собирается делать, Филипп вдруг отпрянул, не сказав ни слова, дал понять, что такие ласки не приемлет.
Хорошо хоть, до того как она слишком явно обнаружила свои намерения.
Это движение страшно оскорбило Юлю. С тех пор она запретила себе всякую инициативу. Ее тяга к мужу в один момент была уничтожена навсегда.
Юля думала, что Рыбаков будет недоволен, застав гостью, но он неожиданно обрадовался.
– Как хорошо, что вы зашли, Машенька! Приятно, что не забываете подругу.
