Уголком сознания она понимала, как это глупо и отвратительно – два культурных человека, профессор и врач-хирург высшей категории, дерутся, словно последние алкаши, но ярость пьянила…
Есть упоение в бою!
– Успокойся! – мычал Георгий сквозь стиснутые зубы, всем телом прижимая ее к дивану. – Я сейчас тебя свяжу, сука!
«Сегодня он сказал мне больше бранных слов, чем за всю нашу жизнь, – радостно подумала Марина. – Мы вообще ссоримся первый раз в жизни!»
Изловчившись, она резко подняла голову, превратив в оружие собственный лоб, но Георгий успел отпрянуть.
– Что ж ты, дура, башкой бьешься, она у тебя и так больная! Значит, я убийца, да? Убийца? Сука, я тебя ненавижу!
– А меня от тебя тошнит! – Марина ерзала, пытаясь сбросить с себя Георгия, но он, упершись коленом, занимал очень устойчивую позицию. Да, она в капкане, но без боя не сдастся! – И не ври, что ты от своей бабы ушел! Это она тебя бросила! Если ты трахал ее так, как меня, урод!
– Вот и поговорили!
– Пусти меня!
– Нет!
– Пусти, я сказала! Что тебе еще надо от меня?
– Чтобы ты призналась! Что веришь, что я не травил тебя!
– Хрен тебе!
Вдруг лицо Георгия оказалось так близко, что заслонило собой все…
Он целовал ее грубо и поспешно.
Коротко выдохнув, устроился на ней верхом, лишив всякой возможности пошевелить ногами. Одной рукой он прижал ее запястья к дивану, а другой рвал кофточку. Это была лучшая кофточка, но Марине было не жаль. Гораздо больше огорчала собственная усталость – все-таки схватка вымотала ее, и вместо активного сопротивления тело выдавало лишь жалкие конвульсии.
– Отвали, сволочь! – шипела она.
– Ага, сейчас!
Георгий накрыл ее собой, грубо раздвинул ей ноги и свободной рукой принялся стягивать с нее брюки вместе с трусами."
"Она не знала его таким – грубым, сноровистым и дерзким любовником. Раньше он никогда не трогал ее такими бесстыдными, хозяйскими руками.
И не входил в нее так победоносно.
И не держался за ее плечи так крепко и так беспомощно, словно зная, что, если отпустит, останется один в мрачной холодной темноте…
И не прижимался щекой к ее щеке, и не сопел в ухо так бессмысленно и понятно…
И не… И никогда раньше не причинял ей того, что она чувствовала сейчас!
Она застонала спокойно и счастливо, обняла мужа и прижалась к нему изо всех своих сил, ведь человек, сделавший с ней такое, не мог быть ей врагом.
