Отвальной не устраиваю, но с вами хочу по-человечески проститься, чтобы вы зла на меня не держали.
Она заверила, что не будет, и спросила:
– Нашли работу получше?"
"– Нет, такую же. Я ведь не собирался уходить, но Спирин поставил вопрос ребром – либо он, либо я.
– Вы отчасти сами виноваты, – осторожно сказала Марина, – никто же вас за язык не тянул. Зачем вы сообщили мужу, что рака у его жены не было? Ее уже не вернешь, а сами знаете, если не можешь спасти больного, спасай доктора.
Непроходимец усмехнулся:
– А вы не думаете, что человек имеет право знать, отчего умерла его жена? Хотя бы из чисто житейских соображений.
Ведь многие люди считают рак заразным, вдруг ее муж боится, что на него перешло? Да и дети должны знать, есть у них отягощенная наследственность по раку или нет. По-вашему, нужно утаить от родственников эту информацию только ради того, чтобы Спирин избежал справедливого наказания?
– Я тоже виновата…
– Бросьте, Марина Львовна! Что вы могли? Он же никогда не слушает, что ему говорят, сам все решает…
В приемном отделении Валера заканчивал оформлять историю болезни.
– Приветствую вас, доктор Куин, женщина-врач! С чем пожаловали?
– Кофе хочу выпить.
В комнате отдыха она достала пачку и обнаружила, что в ней осталось не больше половины. Ах да, она же разрешила Лене пользоваться.
Пока она готовила кофе, освободился Валера. Проходя в тесную комнату, он привычно обнял Марину за талию, и это вдруг очень обидело ее. Если бы он считал ее привлекательной женщиной, держал бы руки при себе.
Она отстранилась и, устроившись в углу на стуле, внимательно посмотрела на Валеру. Сколько ему, года тридцать два? Красивый парень. Длинные волосы, убранные в хвост, ухоженная борода-эспаньолка, тело отставного десантника, не бросившего занятий единоборствами. За годы совместной работы Марине не раз представлялась возможность убедиться в личной храбрости медбрата. Сколько раз он выводил наркоманов, мечтающих разжиться лекарствами, утихомиривал буянивших пациентов, а один раз даже подрался с настоящими бандитами, приехавшими защитить раненого бойца от произвола врачей.
«Жаль, что такой удачный экземпляр мужской породы не обращает на меня внимания. Но ведь и я смотрю с интересом только на таких, как Валера, и не воспринимаю всерьез, например, терапевта Куликова – сто пятьдесят кило и вечно небритая физиономия не вызывают у меня восторга. Так что нечего обижаться. Достаточно того, что Валера хорошо относится ко мне как к человеку».
