Ладно, погнали.
Уже через час они с чувством выполненного долга приступили к чаепитию. Хозяйничал Валера, ему помогала Лена.
– А кофе нет? – спросила она.
– Это вам Марине Львовне придется в ножки падать…
– Валера, прекрати! Лена еще подумает, что я жадная. Просто кофе пью только я. Берите на здоровье. И когда без меня здесь будете, не стесняйтесь.
– Спасибо, мне не придется слишком часто пользоваться вашей добротой. Я сейчас здесь сижу, потому что Спирин в Москву укатил. В другие дни он может и нагрянуть с проверкой.
Или ему больной стукнет, что врача нет на отделении.
– Но вы же не в кабаке, а на территории больницы.
– Не важно. Сижу развлекаюсь, вместо того чтобы сделать дополнительный обход. В последние дни Спирин совсем очумел. Вернется – мало никому не покажется.
– Из-за чего это он?
Лена тяжело вздохнула:
– Помните, вы с ним недавно женщину оперировали?"
"– Такое захочешь – не забудешь, – буркнула Марина.
– А вы знаете, что у нее рака не оказалось?
Маринино сердце болезненно сжалось.
Она ожидала чего-то подобного, слишком странно выглядела опухоль во время операции. Но она гнала от себя эти мысли, ибо одно дело – знать, что по твоей вине погиб человек, которому при любых обстоятельствах оставалось жить не больше двух лет, и совсем другое – когда человек мог жить долго и счастливо, если бы не ты. В первом случае главный убийца все-таки болезнь, а во втором…
– Банальнейший аппендикулярный инфильтрат, – пояснила Лена. – Патанатомы каждый миллиметр препарата пересмотрели – ни одной опухолевой клетки! Да там и клиника типичная была.
Сначала желудок заболел, потом правый бок, неделя температура, потом вроде бы все прошло, и только через месяц начались основные симптомы.
– Но аппендикулярный инфильтрат редко дает непроходимость, – глупо заметила Марина. – Да и вообще… Я сколько лет работаю, ни разу не видела настоящего инфильтрата. Это же совсем надо быть диким человеком, чтобы довести аппендицит до стадии инфильтрата! Но конечно, редкое осложнение аппендицита – это не оправдание.
Представляю, как переживает профессор!
Она искренне посочувствовала Спирину, ведь решение об операции принял он. Формально смерть женщины на его совести, но и Марина не без греха. Спирин погубил человека из желания помочь, а она – из трусости. Знала ведь, что оперировать нельзя! И чего же она так испугалась? Спирин не убил бы ее, не ударил, даже не уволил. И ей не нужно его расположение, все равно карьеры она не сделает.
