На узкой косе еле тлел огонек причала, единственный признак человеческого присутствия на несколько километров вокруг, и Юля вдруг подумала, что они вдвоем, отрезаны от всего мира этим теплым летним вечером и туманом… Пусть в десяти минутах ходьбы шумело шоссе, это ничего не меняло – никого не было в мире сейчас, кроме них двоих.
От этой странной мысли Юля качнулась к Рыбакову, но тут же опомнилась и отступила.
Она не случайно выбрала балкон – там стояли плетеные, похожие на зубоврачебные, но очень удобные кресла-шезлонги.
Рыбакову хочется вытянуть ноги, а в гостиной сделать это воспитанному человеку невозможно.
– Принести вам плед?
– Что вы, Юля, не тревожьтесь.
Ну вот, «не тревожьтесь»! Чем прикажете развлекать такого господина? Любезная хозяйка не может включить гостю телевизор, если он сам об этом не попросит, а слушать панегирики кровавому режиму нет ни малейшего желания. Филипп Владимирович между тем бодро подводил к этой теме:"
"– Вы так хорошо сказали в прошлый раз… Я часто вспоминал ваши слова.
– Прошу вас! Вы устали, а вам предстоит еще серьезный разговор с папой. Давайте не будем тратить ваши силы на политические диспуты.
– Давайте, – легко согласился он.
Повисла неловкая пауза.
– Юля, – гость замялся, – могу ли я попросить показать мне ваш альбом?
– Какой альбом?
– Фотографии. Я очень люблю смотреть старые снимки.
– Разумеется.
Достав тяжелый фолиант в кожаном переплете, Юля устроилась на пуфике рядом с Рыбаковым. Давая пояснения снимкам, она близко склонялась к нему, руки их соприкасались, и Юля вдруг ощутила, как приятна ей эта близость.
От его сильного тела веяло теплой, доброй энергией, и ей почти невыносимо захотелось прижаться к нему, почувствовать ласку этой твердой руки, перелистывающей альбомные страницы.
А Рыбаков не замечал ее волнения, спокойно улыбался, глядя на насупленную семилетнюю Юлю с бантами-пропеллерами и огромным букетом в руках.
– Мама какая у вас красавица, – заметил он. – А Евгений Николаевич почти не изменился.
Ух ты! – Рыбаков добрался до серии фотографий с соревнований. – Неужели это вы, Юля?
Она гордо выпрямилась на пуфике:
– Да, Филипп Владимирович, это я. Мастер спорта по художественной гимнастике. До института я даже входила в сборную города… Правда, никогда не занимала призовых мест.
– Что так? – Он разглядывал один из самых удачных снимков, на котором Юлю сфотографировали во время сложного переворота.
– Я не слишком усердно занималась.
