Нам придется думать, как быть дальше и искать кого-то на твое место.
— Конечно, — коротко выдохнула она, чувствуя, как неприятно засосало под ложечкой. — Когда ситуация здесь немного прояснится, я приеду на пару дней, чтобы забрать вещи и уладить формальности.
Гюнтер вновь немного помолчал.
— Хорошо, — с наигранным безразличием произнес он, словно разделительную полосу между ними провел. — Пока.
— Пока, — отозвалась она тихо и сбросила звонок, уронив руку с телефоном на колено.
— Неприятный разговор? — поинтересовался Лука, который уже надел на себя брюки и курил у открытого окна, вальяжно раскинувшись в кресле.
Девушка пробежалась взглядом по его голому торсу. Сейчас вовсе не хотелось думать о плохом в его присутствии, поэтому она уверенно покачала головой.
— Нет, все в порядке. Кажется, я окончательно решила не возвращаться в Австрию… — призналась она.
— Я этому рад, моя девочка… — мягко улыбнулся он.
— Только не думай, что я остаюсь из-за тебя… — усмехнулась она с вызовом, скептически закатив глаза.
Не очень-то хотелось тешить самолюбие этого пижона. Напротив, хотелось его подразнить. Лука ухмыльнулся в ответ с таким видом, будто прекрасно знал, что она лжет.
— Верни мне мою рубашку, солнышко… — произнес он вместо ответа, сладко затягиваясь на свой неповторимый манер, от которого у Кристины всегда мурашки бежали по коже.
— Ну уж нет! — кокетливо заявила она, запахнувшись поплотнее и отползая от него подальше на постели. — Она мне нравится…
— Кто-то так может остаться без завтрака и с горящей от порки попой… Забыла о моих предпочтениях? — поддержал он ее игру, но только голос его стал таким по-настоящему пугающим, что она вся вспыхнула.
Боже, как он на нее действовал… Даже самая малая искра от него вызывала жаркое устойчивое пламя, просто стену огня… Что-то ей подсказывало, что его все-таки опасно провоцировать, но останавливаться и уступать совсем не хотелось. Хотелось узнать, что будет…
— А у тебя точно рука поднимется? — Девушка встала на колени, повернувшись к нему спиной и, легко покачивая бедрами, будто в эротическом танце, очень медленно подняла рубашку, обнажая голую попку.
Внутри нарастала тревога, сладкий жар и предвкушение. Адреналин так и бурлил в венах, стуча в висках, в груди, в каждой артерии, заставляя задыхаться. Только мужчина в кресле не шелохнулся. Он чуть склонил набок голову, вновь затягиваясь, и любуясь ее прелестями, будто намеренно мучая ее ожиданием и неизвестностью.
