Потом его рот накрыл, растерзал, поглотил, похотливо засосал. Язык толкался вновь и вновь, заставляя тихонько постанывать, млеть и дрожать, позволяя себе все больше наглости, все больше непристойности, все больше страсти.
Кристина чувствовала, как ноги подкашиваются, как по губам растекается сладкое блаженство и его вкус, как его зубы страстно покусывают, обозначая его права на нее, требуя все больше подчинения. Необузданный поцелуй прервался так же неожиданно, как и начался. Грубый большой палец прошелся по ее губам, размазывая влагу и проникая в рот, требуя обхватить губами и сосать.
Легкое одергивание за волосы заставило сосать сильнее, лаская язычком. Лука вынул палец, тут же отправил его себе в рот, облизал ее вкус и вновь вгрызся в ее истерзанные губки поцелуем.
Боже… она сейчас кончит только от одной этой безумной ласки. Тем более что его свободная рука принялась развязывать воротник в виде банта у нее на шее и грубо рвать пуговки блузки… Мужские пальцы быстро пробрались под тонкую шелковую ткань, дернули лиф, стягивая вниз и обнажая упруго торчащие груди со вставшими сосками.
Лука тот час же оторвался от ее губ, чтобы жадно присосаться к соску, стиснуть его зубами, больно втянуть в рот, ритмично потягивая и лаская кончиком языка, вынуждая Кристину выгнуться и застонать в голос.
— Ну что, захмелела, солнышко? Соскучилась по мне? — были его первые слова, которые вернули в действительность, словно обжигающий глоток кофе. В них звучала какая-то животная ярость… Они царапнули какую-то глубокую рану в груди, но в то же время обдали новым потоком кипящей лавы, от которой плавилось все — гордость, разум, воспоминания… Она хотела этого мужчину… Именно таким — жестким, пошлым, грубым, ненасытным, жадным, каким он был тогда и каким свел ее с ума…
Лука позволил ей немного отдышаться, испепеляя одним лишь взглядом, потом прислонил ее к стене и навис над ней всей громадой своего роста… красивый, элегантный, сильный, соблазнительно распутный и возбужденный до предела.
Кончики его пальцев обманчиво-осторожно прошлись по ее волосам, заправляя их за воспламенившееся ушко, приглаживая. Его табачное дыхание щекотало губы. Оно смешивалось с запахом дорогого парфюма и тоже заводило, как и все в нем…
— Все же ты намеренно меня напоил… — прошептала она срывающимся голосом.
— Чтобы ты перестала быть хорошей девочкой? — не без сарказма выдохнул он. — Ну и как, помогло?
Кристина нервно сглотнула и облизала пересохшие губы.
