— Ой, а почему он дороже?
— Он умеет говорить на тех же языках, что и первый, но еще и пишет стихи на иврите и поет на суахили[4].
— Да-а?!.. Ну а вон тот, побольше, красный, в углу?
— 1.500.
— Ничего себе деньги! Но на каких же тогда языках он говорит?
— Вообще-то он ничего не умеет, но эти двое называют его боссом…»
— Анекдот старый, как моя бабушка… — как всегда уныло проворчал женский голос.
— У вашей прабабушки, по крайней мере, было чувство юмора. А анекдот как раз в тему.
Кристина в очередной раз мило улыбнулась в камеру.
— С вами была Кристина Рогожина. Всего хорошего. Приятных выходных, — закончила она, встала с места и, не дожидаясь разрешения, прошла к выходу. Конечно, никто не пытался ее остановить, но она и не рассчитывала ни на что подобное, потому что теперь чувствовала себя выжатой, как лимон. Похоже, отсюда все выходили в таком же состоянии. Может, все это проверка на стрессоустойчивость? Остается только надеяться, что на работе стресс не будут создавать намеренно на пустом месте такие вот вечно недовольные всем ведьмы…
Пока она пила очередную порцию кофе, ей вдруг позвонил Лука.
Глядя на его входящий, она почему-то так и не решилась поднять трубку. Не хотела с ним говорить, не была готова… не сейчас… Каждый разговор с ним — как противостояние и борьба с собой и с ним одновременно, а у нее не осталось на это сил. Вдруг стало ужасно тоскливо, захотелось назад, в Вену, где все было так просто и понятно… хотя она прекрасно понимала, что и там у нее уже не получится оставаться долго… Журналисты информагентств часто меняют города, страны, а иногда и континенты… В этом смысл их профессии… так они становятся профессионалами… Это означало — постоянно рвать старые связи и находить новые.
Бесконечный круговорот среди полузнакомых людей, чужих стран, чужих языков и при этом миллион «друзей» в контактах телефона и соцсетях, которых ты помнишь лишь поверхностно. Жизнь кипела, конечно, но хотела ли этого она?
Еще около трех часов прошло в ожидании. Потом из студии вышел Гольцберг и еще какой-то мужчина, с которым она лично так и не пересеклась, а затем вышла та всем недовольная дамочка, что вела собеседование.
Обычная девушка не старше тридцати, ничем не примечательная. Даже, можно сказать, серая мышка, потому что совершенно не следила за своей внешностью: растрепанные светло-русые волосы, небрежно собранные в хвост на затылке; нелепо сидящие мешковатые джинсы; мятая клетчатая рубаха навыпуск с закатанными рукавами.
